Чтение онлайн

– Вы, случайно, не знаете, они проголосовали единогласно или мнения разделились? Несогласные были?

Грэм покачал головой:

– Я знаю, что комиссия должна была собраться, потому что сверял расписание Шеймаса – он планировал уехать из города, чтобы выступить где-то с речью. Его расписание не совпадало со временем заседания, и его перенесли.

– Вы очень помогли мне, Джейкоб, – сказала Кристина. – Последний вопрос. Не могли бы вы дать мне номера телефонов этих профессоров в кампусе?

Кристина улыбнулась, когда он согласился.

– Еще раз спасибо за сотрудничество, Джейкоб. – Она взяла свой портфель, собираясь уходить, но, поколебавшись, обернулась и спросила: – Вы не знаете студентку по имени Сидни Лоусон? Соседку Наоми Винчестер по комнате?

Грэм моргнул.

– Нет, кажется, – еле выдавил он.

Кристина заметила, как он покраснел, услышав имя студентки.

– А я, – сказала Кристина, – говорила с ней перед тем, как прийти сюда. И она сказала мне кое-что странное: она считает, что после того, как комнату в общежитии, где она жила с Наоми, опечатали, кто-то побывал там и выкрал что-то из вещей убитой. Полицейская лента была сорвана.

На самом деле полицейскую ленту никто не трогал; однако Кристина знала, что, когда допрашиваемый лжет, иногда можно рискнуть.

– Я ничего об этом не знаю, мэм. – Веснушчатое лицо Грэма приобрело свекольный оттенок.

– Да, наверное, девушка просто перенервничала. Но ее можно понять – не каждый день убивают соседку по комнате. Я просто подумала, что надо спросить. Еще раз спасибо за то, что уделили мне время, – она взмахнула распечаткой статьи, – и за то, что дали мне статью вашего босса о ядовитых лягушках. Уверена, мне будет интересно.

Ассистент стоял, засунув руки в карманы лабораторного халата и упершись взглядом в пол, а его уши рдели, точно угли. Странный он тип, этот Грэм. Сначала молчал как воды в рот набрал, а потом вдруг сам вылез с этой историей о краже в лаборатории, хотя Миллард ничего о ней не говорил. Может, Грэм пытался отвлечь внимание от чего-то другого – но от чего? А это смущение, когда она прямо спросила его о девушке, чем оно вызвано: застенчивостью или чувством вины? Неужели он что-то знает?

Грэм поднял глаза и на мгновение встретился взглядом с Кристиной.

– Неприятно, что на одной неделе погибли сразу две девушки из нашего кампуса.

– Что? – Кристина не поверила своим ушам.

Грэм снова исчез в кабинете Фергюсона и вернулся с экземпляром «Бенсон Газеттир», местного источника новостей, который выходил ежедневно. Всю первую полосу газеты занимала статья об ужасной аварии, в которой погибла студентка Университета криминалистики по имени Джейн Пиррунг: ее гибридный автомобиль столкнулся с груженым угольщиком накануне вечером. И тут Кристина вспомнила, как Макфэрон говорил ей, что ездил на автомобильную аварию, в которой погибла студентка университета.

Кристина спросила Грэма о Пиррунг, но он не знал ее лично, только случайно слышал, как его босс сказал, что она была в той группе спелеологов, которая нашла тело Наоми Винчестер. Газету он отдал Кристине насовсем.

Выйдя из Центра Пембрука, Кристина присела на скамейку, чтобы подумать. Она решила, что следующим ее шагом будет опрос членов Комитета по академическому надзору, и первым, на кого пал ее выбор, стал профессор права. Юрист всегда может дать совет, который так или иначе отразится на процедуре голосования; по крайней мере, другие члены комитета наверняка к нему прислушаются. Что до смерти Джейн Пиррунг, то о ней явно следует узнать побольше.

Через три дня после того, как тело Карла с распухшим от безжалостных укусов лицом увезли в городской морг, у задней двери бабкиного дома возник сержант Симрелл и сунул Трипу под нос свой значок.

– Ты ведь Трип, верно? – спросил полицейский, жестом приглашая его следовать за ним на подъездную дорожку.

Трип повиновался. Небо слепило синевой. Высокое давление разогнало влажный, промозглый воздух; далеко внизу серебрилась широкая дуга реки Огайо, и отражение пушистого облака плыло по ней между плавными берегами.

– Твоя бабушка говорит, вы с Карлом не ладили. – Коп сразу взял быка за рога и принялся искать плохого парня.

Трип кивнул:

– Да, он был строгий.

– Покажешь мне, где твоя комната? – спросил полицейский, а сам поднял голову и уставился прямо на увитое плющом окно третьего этажа. «Этот козел уже знает ответ», – понял Трип.

Он показал на небольшое окошко в раме из плюща. Плющ заплел весь фасад целиком, но особенно густо он рос со стороны подъездной дорожки, где его каждое утро пригревало восходящее солнце.

– Значит, он полез туда, чтобы прочистить водосточный желоб? – уточнил Симрелл, делая пометку в своем блокноте. – Твоя бабушка сказала, что, с твоих слов, Карл забрался туда по лестнице, потому что листья забили водосток, опять же с твоих слов, так?

– Да… наверное, – пробормотал Трип.

– Значит, ты должен был видеть, как он лежал потом внизу, так?

– Безудержный энтузиазм в голосе Симрелла раздражал Трипа. Было похоже, что полицейский задумал какой-то хитрый ход, чтобы обмануть его. Но какой?

– Трип, ты когда-нибудь открываешь окно, которое выходит на подъездную аллею? – Симрелл снова взглянул на двойную раму, утонувшую в плюще.

Трип пожал плечами:

– Ну да, летом, когда совсем жарко.

– Как, например, сейчас, в июле. Ты же открываешь его сейчас, а?

– Да, ночью. Я открываю окно ночью. Под крышей очень жарко спать.

– Ну еще бы.

Полицейский подался к Трипу и, ухмыляясь, спросил:

– А тебе никогда не случалась так разозлиться на этого старого кретина, – вкрадчиво спросил коп, приподняв брови для пущего эффекта, – чтобы тебе захотелось столкнуть его с этой гребаной лестницы? – И Симрелл ткнул Трипа указательным пальцем в плечо.