Чтение онлайн

Образовавшуюся от первого появления "кишки", длинную и широкую траншею - внедорожник объехал без особого напряжения: благо улица не была перековеркана вдоль и поперёк.

– Сплоховала ты, подруга.
– Алмаз скептически поджал губы, провожая взглядом препятствие, ещё чуть менее суток назад - казавшееся непреодолимым.
– Вчера могла бы и проскочить... И, не было бы всей этой неразберихи, и не пришлось бы тебе бирюзовыми очами мелкую уголовщину пепелить. И Шатун бы без всей этой физкультуры обошёлся.

– Я бы на тебя посмотрела, если бы ты за баранкой вчера восседал. У страха, как ты должен помнить - глазища без определённого размера. А мне было страшновато, признаюсь без стеснения. И к тому же - неплохих ребят выручили. Да и Шатуну - немного физических нагрузок, никогда не помешает. Или я не права?

– В следующий раз - сама побежишь.
– Проинформировал её громила.
– В полной выкладке, так, чтобы и покойный Глыба не придрался...

– Если подопрёт, побегу.
– Лихо старательно-покаянно похлопала глазами.
– И тебя на руках понесу, если такая нужда вылезет. Вы ж, знаете - что я, для вас - всё, что только угодно...

– А "Мурку" можешь?
– Фыркнул Алмаз.
– Прибыла в Одессу, банда из Амура. В банде были урки, шулера... Можно подумать, что в бандах испокон веков были сплошь отличники боевой, и политической подготовки. Банда занималась тёмными делами, и за ней следила ГубЧК. Как говорится - без комментариев. Ведь банды всегда занимались лишь благотворительностью, и давали бесплатные уроки хороших манер. А вот почему ГубЧК, всего лишь следила, зная местонахождение организованного преступного сообщества - и, не пыталась никого арестовать: вот этого, мне не понять никоим образом... Вот если бы она её "искала", то это был бы несколько другой коленкор. Короче - отставить "Мурку".

– А я, и не собиралась. Ни Мурку, ни Шарика, ни чего-либо идентичного...

– Вот и верь тебе после этого.

– Как много человеку, надо для счастья... Видите ли, ему уже мало того, что он сидит в тепле и уюте, а не валяется с простреленными внутренними органами. А ведь Пугач мог и шмальнуть, по своей непроходимой дури-то, и необъятному босяцкому гонору... Стеклорез, как я помню - никогда не промахивается: но вот одна загвоздка - если стреляет первым. А ведь могло получиться несколько иначе. Если бы не чьи-то, почти умоляющие взгляды, капитально проникшие в душу Пугача... Мои, кажется. Или я опять, некоторым образом, излишне выпячиваю свою незначительную роль, в минувших событиях?

– Я всегда говорил, что "скромность" и Лихо - это слова синонимы.
– Алмаз деланно развёл руками, насколько позволяли габариты салона.
– И я с уверенностью могу констатировать - ничего не меняется. Вот только радоваться этому, или - огорчаться, каждый решает для себя сам.

– Послесдвиговая птица Говорун, отличается скоропалительностью суждений, и ярко выраженным желанием - нарваться на очередное сокрушительное поражение в назревающей полемике.

– Так и быть - молчу, молчу. Но только потому, что мне надо выиграть пространство для манёвра. Главный бой ещё впереди. Жди, белобрысая.

– Не вопрос. Подожду.

– Вот и ладненько. Надеюсь, уже недолго.

– Вот за что я ценю Алмаза...
– Лихо звонко щёлкнула пальцами.
– Так, это за - непреходящий юношеский оптимизм. Вроде пора уже повзрослеть, а у него до сих пор, местами проглядывает. Да так выпукло, да так неприкрыто...

Алмаз утомлённо закатил глаза к потолку, и ничего не ответил. Спустя несколько секунд, сзади раздался синхронный гогот Книжника и Шатуна. Жизнь продолжалась.

– Ладно, что у нас там с Красноярском?
– Спросила блондинка.
– Есть мнение, что к чему? Я, как вы помните, в связи с производственной необходимостью, была несколько не в себе, когда Щелкунчик вам про него балакал... То, что вся говорильня Щелкунчика, на сто кругов без брехни - это я уверена. Иначе нечем было бы товарищу больше щёлкать... ну, вы меня поняли. Просто хочу знать, может я где-то, что-то упустила. Может, всё-таки можно, лесом, буераками, мимо всей этой, генетически облагодетельствованной Сдвигом шоблы сквозануть?

– Только если на своих двоих.
– Книжник удручённо вздохнул.
– Тогда - без особых трудностей. Если же хотим на "Горыныче" - увы, не получится. Я - за то, чтобы ехать напрямую. Должно прокатить. Раскошелимся, точнее - разрюкзачимся по мере возможностей: и по тихой грусти, ни к кому не приставая - покинем эту кунсткамеру... Можно, конечно, попытаться рвануть насквозь, лупя из "Горыныча" всеми имеющимися в наличии стволами... Заманчиво-то, оно - заманчиво. Но тут даже я понимаю, что нереально. Не прорвёмся. Их там - немеряно, понимаешь? Всё подъезды, все тропки - даже не в самом Красноярске, километрах в двадцати от него - уже перекрыты. Со всех сторон. Это не случайное сборище - это что-то невероятное. Я удивляюсь, как они до сих пор не метнулись первую послесдвиговую войнушку начать. Если я правильно понял - ресурсы у них имеются. И, вполне возможно, что скоро всё это, действительно может начаться.

– То, есть, если мы остановим Большой Трындец.
– Задумчиво сказал Алмаз.
– То можем в скором времени, получить широкомасштабные боевые действия. Хорошая перспективка...

– А что, есть альтернатива?
– Как-то беспомощно, и одновременно с этим - жёстко огрызнулся очкарик.
– Мы ведь не знаем, куда всё вывернет, если Сдвиг крякнется кверху лапчонками... Может, всё будет как в сказке: раз - и даже жопа обаятельно улыбнулась своей беззубой улыбкой. Может, всё эти порченые тут же загнутся.

– А может, и - нет.

– А может, и - нет. Тогда давайте - всё бросим. Пускай всем достанется поровну. Есть желающие?

– Не кипятись...
– Примирительно прогудел Шатун.
– Альтернативы, действительно, нет. Есть надежда. Хотя, Алмаз в какой-то степени прав. Но это ничего не меняет.

– Знаешь, как я хочу ошибиться...
– Сказал Алмаз.
– Просто до жути хочу, до судорог...

– Кто не хочет-то...
– Проворчал Книжник.
– Может, не будем дёргаться? Пока ещё ничего не ясно. Откатаем обязательную программу - тогда и поглядим, кому нервничать, а кого в анналы запишут. Возможно, посмертно.

– М-да... Уж если сам великий Книжник не хочет быть лихим и дерзким...
– Лихо усмехнулась без излишней веселости.
– Придётся покориться судьбе, и ехать, притворяясь внуками и внучками, стремящимися в последний раз навестить дедушку, пребывающего на смертном одре. Может, нам даже скидку сделают на контрольно-пропускном пункте, как людям, пребывающим в полном душевном раздрае...

– А если ещё и душевный мутант попадётся...
– Сказал Шатун.
– Если, конечно, таковые вообще есть. Не встречал как-то. А вдруг?