Чтение онлайн

На Лихо он не смотрел, словно вопрос был уже решённым, оставалось только шлифануть кое-какие шероховатости, и уводить предмет разговора на свою территорию. По его мнению, здесь вообще некого было бояться.

Пожилой пентюх с непонятным, тушующимся взглядом? Тощий, нескладный прыщ в окулярах? Белобрысая курва с классными буферами, и несколько подпорченной внешностью? Кого тут бояться? Не смешите мои стельки... Пушки у них, правда, неплохие, но это ещё не показатель.

Амбал, похожий на страшный сон титанов реслинга, смотрящий немигающим взглядом, и второй - невысокий кадр, на лице которого нельзя было прочитать ни единой эмоции: вызывали некоторое опасение. Но соотношение всё равно составляло примерно три к одному, поэтому - шибко увечить нервную систему загодя... Определённо - не стоит. Сядет матрёшка на конус... а куда она денется?
– коли уж так выразительно приглашают.

Блондинка сидела с мёртвым лицом, не выражающим ничего, только в пальцах подёргивалась увесистая вилка, которой так удобно засадить в глаз, без проблем достав до мозгов. С которыми, судя по всему, у гонца - да и у всех собравшихся за стоящим метрах в пяти от Лиха, столом, наблюдалась уверенная нехватка.

– Не, ну чё вы деревянные такие?
– Деланно огорчился переговорщик, повысив голос, чтобы его монолог доносился до притихшей в ожидании гоп-компании.
– С вами же по-хорошему базарят, людям тоже тепла хочется. С такой давалочки ничего не отслоится, чтоб мне так жить. Девятью хренами - больше, девятью - меньше... Один хрен.

Он коротко хохотнул над собственным пошлым каламбуром, и из-за его спины донёсся взрыв хохота, сопровождающийся парой хлопков в ладоши. Лихо скользнула по нему отсутствующим взглядом, глаз за что-то зацепился, она вгляделась получше. Мысленно выматерилась - от души, виевато, протяжённо.

Нависший над столом джентльмен удачи, могущий в любой миг словить от вилки в глаз, до "маслёнка" в левое яйцо, из "дыродела" Алмаза - был мутантом. Это в корне меняло дело. Ни одна команда, каким бы лихим ремеслом она не занималась, никогда не возьмёт к себе мутанта. Отличающегося непредсказуемым стилем поведения, и невероятной, запредельной агрессией. Значит, либо это, уверенно ржущее по поводу предстоящей свободной любви, мудачье, совсем съехало с катушек, либо они занимаются вовсе уж исключительными вещами. О которых даже не хотелось думать. Самое невероятное, что "хамелеоны" молчали намертво, не отзываясь ни единым радужным переливом. Но это точно был мутант, Лихо готова была спорить с кем угодно, не боясь проиграть.

– Да чё вы мнётесь, как стручок у импотента?
– Мутант снова оглядел всех, кроме Лиха.
– Может, вам с нас плату брать как-то неудобняк? Давайте бесплатно! Народ натурально приветствует такие инициативы, всегда "за". Мы в ответ, постараемся вашу шкуру надолго не задерживать. Отработает за три подхода, по троих за раз приласкает - и, гуляй, усваивай гормоны. Тем более, что вы с ней, я гляжу - не особенно ласково...
– Он кивнул на синяк блондинки.
– А мы с ней со всей галантностью. Глядишь, ещё и кайф поймает. Чтобы за девять раз, и далеко не на пол-шишки - кайфа не словить: не бывает такого. Поймает, куда она денется...

Лихо не отрываясь, смотрела на чуть видные, зеленоватые, пульсирующие вздутия, находящиеся у него чуть ниже правого уха. Явный признак мутации, и если раздеть "махновца" догола, непременно обнаружится ещё что-нибудь, более отталкивающее, чужеродное. Вроде крохотных, нетерпеливо шевелящихся присосок, располагающихся в районе живота. И, при прикосновении к ним кого-нибудь чужого, выделяющих вязкую субстанцию, обладающую свойствами клейкой кислоты. Прожигающей бедро взрослого мужчины насквозь, за четверть минуты. Или, двух недлинных - сантиметров по двадцать, гибких жал, растущих чуть ниже ключиц. Способных в ближнем бою, в считанные мгновения пробить одежду, и безошибочно поразить нервные узлы противника. И это ещё довольно безобидные "награды" Сдвига. Бывает не в пример серьёзнее.

Но, как уже успела убедиться Лихо, мутация - это не обязательно что-то отталкивающее внешне. Не гнилая чешуя, которой покрыта половина морды, или метровые клыки, торчащие из ушей. Нет, такие ублюдочные оказии тоже попадались, хоть и довольно редко. Мутация, в подавляющем большинстве случаев - шла изнутри, затрагивая даже не внутренние органы, а душу. Именно то, что делает человека - человеком. Души у мутантов, в девяноста девяти процентах случаев, были гнилые. Порченые. Тот же кровохлёб, тварь, по своей сути - безмозглая, приносила гораздо меньше вреда, чем мутанты. Которые практически не отставали от человека в умственном развитии, зато обладали целым букетом моральных пороков, не считая, конечно же - изъянов физических.

Но хуже всего было то, что довольно убого витийствующий продукт сочетания отметин Сдвига, и обычного гомо сапиенс, по сути дела - являлся миной замедленного действия, готовой рвануть в любой момент, даже без видимой причины. Мутантам, зачастую не требовался какой-то конкретный повод для выплеска агрессии, они могли "взорваться" из-за выеденного яйца, из-за неосторожного взгляда, из-за любого искажения аномальной активности, по неведомым для других причинам. Не каждый первый, но очень многие. И не было какого-либо мерила, способного с ходу дать знать - представляет ли данный экземпляр особую опасность, или же можно разойтись миром. Во всяком случае, по каким-то внешним признакам мутации, или степени её распространения - ничего конкретного сказать было нельзя. Мутант мог выглядеть, как помесь бульдога с золотой рыбкой, с незначительным добавлением людского, и быть почти безобидным. И наоборот.

Даже в Тихолесье, не считая других, менее дружелюбных местечек, было принято негласное соглашение. С мутантами - не иметь никаких дел. Даже если тебе притаскивают цистерну первосортной "горючки", и, жалостливо ёрзая на коленях - просят принять за просто так. С проявляющими агрессию, безо всяких условностей, и либеральностей - проделывали нехитрые манипуляции с помощью ручного оружия, после чего, они становились циничной пародией на дверь, в которой просверлили множество отверстий для глазков. По сути дела - мутантов просто-напросто выживали из мест, относительно обетованных. Всеми возможными способами. И никому, не было интересно, куда они пойдут, и что будут делать. Забот хватало и без них. Потом, они почти что исчезли, во всяком случае, Лихо уже лет пять, не встречала ни одного, не считая тех случаев, когда в самих Суровцах, рождался мутант. Тут же завершающий свой жизненный путь, толком не успевший начаться.

"Махновец" выглядел расслабленным, беззаботным - но где-то внутри него, наверняка тикал часовой механизм, отсчитывающий последние секунды до взрыва. Лихо напряглась, сжимая вилку покрепче, поувереннее. Выход был только один - валить наглухо. Гасить наглухо, выстёгивать из реальности, стирать вчёрную. Убивать. Пока не случилось непоправимого.

Самым плохим было то, что больше никто - ни Шатун, ни Книжник, ни другие, не осознавали полной опасности. Для них, "махновец" был заурядным "ловцом удачи", башибузуком невысокого уровня, мелочёвкой. Которую можно скомкать в два счёта, как листок бульварного чтива, перед предстоящим использованием по прямому назначению. Надо было подать знак, как-то указать на ключевой момент, предупредить! Она не успела.

– Девочка останется здесь...
– В голосе Знатока плавал айсберг, заключённый в панцирь из броневого листа.
– Дальнейший разговор считаю бессмысленным, и...

Лицо мутанта стало оплывать жутью, даже не от прозвучавшего отказа, а от того, что ему что-либо ответили. Лихо развернулась на широкой скамейке, вилка в пальцах описала короткую дугу, выставляя наружу четыре потемневших от времени, тонких серебряных клыка, нацеленных прямо в пульсирующие вздутия. Немного мешал Книжник, всё же собравшийся, вопреки запрету Германа, раскрыть рот, вписаться, сказать своё веское слово. Но Лихо знала, что у неё получится.