Чтение онлайн

Адвокат истца был в большом затруднении. Он открыл свой последний козырь: потребовал очной ставки сторон.

У ci devant [111] мужа стучали зубы и дрожали руки; судьи напряженно слушали; публика пребывала в нервном возбуждении. По залу словно прокатилась волна напряжения, только мадам Буасье оставалась спокойна и холодна, словно прекрасное мраморное изваяние.

Отрицательно покачала головой: нет, она не знает этого господина.

Муж-вдовец в полуобморочном состоянии, покачиваясь, вышел из зала.

Еще одна попытка: вперед выступил председатель де ла Фейль и протянул руки к дочери:

— Дочь моя!

Мраморная статуя осталась холодна.

— Месье, я вас не знаю.

Общее настроение повернулось против истца. Мэтр Муаза в общем-то и не произносил своей защитительной речи, но ему хотелось до конца вкусить сладость победы, и из его рта золотыми лентами так и выползали длиннющие черви красноречия.

Сломленный и раздавленный горем муж-вдовец медленно спускался по лестнице Дворца Правосудия. Внизу его ожидал экипаж.

…Ждал и еще кое-кто.

Гувернантка, сгорая от любопытства поскорее узнать, чем закончится дело, села в экипаж вместе с маленькой дочерью вдовца, девочке было уже шесть лет, это был прехорошенький, очень смышленый ребенок.

Затуманенную голову председателя Буасье вдруг осенила идея. Взяв девочку за руку, он вбежал с ней в зал заседаний.

К тому времени мэтр Муаза закончил свое выступление, суд удалился на совещание. Еще несколько минут, и решение суда будет объявлено.

Ответчица сидела недвижно рядом со своим защитником. Отрешенный взгляд ее скользил поверх публики, казалось, она ничего не видела и ничто ее не интересовало.

Вдруг она ощутила тепло маленькой ручонки на своей руке:

— Мама, поцелуй меня…

Coup de th'e^atre! [112]

Женщина вскрикнула, схватила ребенка в объятия, стала горячо его обнимать, прижимать и целовать.

Поднялась общая суета, шум, все забегали, судьи поспешно вернулись в зал заседаний, в изумлении пытаясь осмыслить такой неожиданный поворот.

Мэтр Муаза попал в весьма затруднительное положение. Ну что тут отрицать! Да он и не отрицал, просто, быстро перестроившись, принялся играть на струнах чувств.

— Господин Буасье! Не отбирайте у могилы то, что вы принесли в дар ей. Ведь это вы обручили вашу жену со смертью, когда вынудили ее выйти за себя, хотя ее сердце принадлежало другому. Отпустите эту женщину к тому, кого она любит.

Что было бы с этим несчастным созданием, если бы ее возлюбленный не выпустил ее из кошмара гробового заключения? Ужас страшного пробуждения обрушился бы на нее, она стала бы добычей еще более ужасной второй смерти. Теперь же она душой и телом принадлежит тому, кто дал ей вторую жизнь, — у вас уже нет никаких прав, разве что на мертвое тело!

Публика расчувствовалась, женщины плакали, судьи смущенно отводили глаза, натыкаясь на умоляющий о пощаде взор женщины. Они ничем не могли помочь, бесчувственная длань закона вела ее к роковому концу! С мужем говорить было невозможно, он еще более настаивал, чем чаще упоминали того, второго.

Огласили приговор: второй брак аннулирован, ответчица обязана вернуться к законному мужу, господину Буасье.

Она подала прошение герцогу-регенту о помиловании. Просила только об одном — освободить ее от необходимости возвращаться к ненавистному мужу, лучше отошлите до конца дней в монастырь.

Прошение отклонили. Помилования нет, незамедлительно, в течение двадцати четырех часов вернуться к мужу, в противном случае ее вернут силой.

Ну хорошо. Она объявила, что подчиняется и на другой день в первой половине дня прибудет в особняк Буасье.

Муж готовился к торжественной встрече. Родственники, друзья, чиновные коллеги собрались в большой гостиной. Напряженное ожидание скоро разрешилось: лакей, распахнув двери, доложил:

— Мадам де Буасье!

Обществу было что рассмотреть на вошедшей красавице. На ней было венчальной платье; на руках, шее, в ушах и волосах переливались всеми цветами радуги драгоценные украшения.

Муж поднялся ей навстречу, чтобы поцеловать руку.

Она покачнулась.

— Сударь, — голос ее дрогнул, — я принесла вам все то, что в свое время вы утратили.

И упала замертво.

В тот же час тем же самым ядом майор Гаран покончил с собой.

Йокаи за основу сюжета новеллы «Что лежит под землей?» взял эту историю. Но только как зерно сюжета, потому что его неуемная фантазия не удовольствовалась ею, и он расцветил, обогатил повествование другими сказочного свойства деталями и подробностями. Случай с мнимой покойницей и ее возлюбленным у него сократился до небольшого эпизода, назначение которого — обосновать поход отмщения главной героини, Оливии Дельмар, против маркиза Мальмона, погубителя ее матери.

Впрочем, эта новелла — не самое удачное произведение Йокаи. Психологическая экзальтация и мелодраматические подробности указывают на влияние французской мелодрамы. И все же интересной ее делает то, что сравнение с реальной историей позволяет нам лучше прочувствовать удивительное буйство творческой фантазии самого крупного нашего творца сказок.

Статьи «Gazette des Tribunaux» в рубрике «Старые уголовные процессы» вышли под заголовком «Мадемуазель де ла Фейль». Их автором был один известный репортер при трибунале, некий Орас Наполеон Рессон. Он выпустил их, снабдив тем пояснением, что хотя в старых уголовных хрониках этот случай и не упоминается, он почерпнул факты из абсолютно надежного источника.

Интересно, что это был за источник, из которого черпали и другие? И черпали изрядно, потому что им удалось поставить этот сюжет на сцене театра Ga^it'e.Здесь 14 января состоялась премьера: давали бульварную драму «Мадемуазель де ла Фейль». Авторы А. Буржуа и Ж. Лемуан превратили и без того таинственную историю в душераздирающий спектакль из пяти действий, изменив имена и приправив кучей мелодраматических деталей, а несчастную судьбу барышни де ла Фейль усугубив тем, что ее свела в могилу не естественная смерть, а отравил собственный муж. (Очевидно, этот вариант и попал в руки Йокаи.)