Чтение онлайн

МОРЕЛЛ (медленно, с подчеркнутым презрением).Вы жалкий, трусливый щенок. (Отпускает его.)Убирайтесь, пока вы со страха не закатили истерику.

МАРЧБЭНКС (на кушетке, задыхаясь, но испытывая облегчение после того, как Морелл убрал руку). Я не боюсь вас! Это вы боитесь меня.

МОРЕЛЛ (спокойно, глядя на него сверху вниз).Похоже на это, не правда ли?

МАРЧБЭНКС (с яростным упрямством). Да, похоже.

Морелл презрительно отворачивается и отходит. Юджин вскакивает и идет за ним.

Вы думаете, если я не могу выносить, когда меня грубо хватают, если (со слезами в голосе)я способен только плакать от бешенства, когда я встречаюсь с насилием, если не могу снять тяжелый чемодан с кэба, как это делаете вы, не могу подраться за вашу жену, как какой-нибудь пьяный матрос, – так это значит, что я вас боюсь? Ошибаетесь! Если я не обладаю тем, что называется британским мужеством, то у меня нет и британской трусости: я не боюсь поповских идей. Я буду бороться с вашими идеями. Я вырву ее из рабства, в котором они ее держат. Я сокрушу их своими собственными идеями. Вы выгоняете меня вон из дома, потому что вы не осмеливаетесь предоставить ей выбор между вашими и моими идеями. Вы боитесь позволить мне еще раз увидать ее.

Морелл, разозленный, внезапно поворачивается к нему. Юджин в невольном ужасе отскакивает и бросается к двери.

Оставьте меня, я вам говорю. Я ухожу.

МОРЕЛЛ (с холодным презрением). Подождите минутку, я не трону вас, не бойтесь. Когда моя жена вернется, она заинтересуется, почему вы ушли. А когда она узнает, что вы больше не переступите нашего порога, она будет допытываться, почему это так. Так вот, я не хочу огорчать ее рассказом о том, что вы вели себя как подлец.

МАРЧБЭНКС (возвращаясь, со вновь вспыхнувшей злобой). Вы расскажете, вы должны это сделать. Если вы скажете ей что-нибудь другое, кроме того, что было на самом деле, – вы лжец и трус. Скажите ей то, что я сказал: и как вы были мужественны и решительны и трясли меня, как террьер трясет крысу, и как я ежился и испугался, и как вы обозвали меня жалким, трусливым щенком и выгнали вон из дома. Если вы не расскажете ей, я расскажу. Я напишу ей.

МОРЕЛЛ (сбитый с толку). Зачем вам нужно, чтобы она это знала?

МАРЧБЭНКС (в лирическом экстазе).Потому, что она поймет меня и узнает, что я понимаю ее. Если вы утаите от нее хоть одно слово из того, что было сказано здесь, если вы не готовы сложить правду к ее ногам, как готов я, – тогда вы будете знать до конца ваших дней, что она по-настоящему принадлежит мне, а не вам. Прощайте. (Уходит.)

МОРЕЛЛ (страшно встревоженный). Постойте, я не хочу ей рассказывать.

МАРЧБЭНКС (оборачиваясь, около двери).Правду или ложь, но вы должны будете сказать ей, если я уйду.

МОРЕЛЛ (мнется).Марчбэнкс, иногда бывает простительно…

МАРЧБЭНКС (резко обрывает его). Знаю – простительно солгать. Это будет бесполезно. Прощайте, господин поп!

Когда Марчбэнкс поворачивается, чтобы уйти, дверь открывается, и входит Кандида, одетая по-домашнему.

КАНДИДА. Вы уходите, Юджин? (Приглядываясь к нему внимательнее.)Ах, дорогой мой, как это похоже на вас – идти на улицу в таком виде! Ну, ясное дело, поэт. Посмотрите на него, Джемс! (Она берет его закуртку и тащит вперед, показать Мореллу.)Посмотри на его воротник, на его галстук, посмотри на его волосы. Можно подумать, что вас кто-то оттаскал.

Юджин невольно оборачивается и взглядывает на Морелла.

Ну-ка, стойте смирно. (Она застегивает его воротник, завязывает бантом его шейный платок и приглаживает ему волосы.)Ну вот. Теперь вы выглядите так мило, что, я думаю, вам лучше в конце концов остаться позавтракать, хотя я вам и говорила, что вы не должны оставаться. Завтрак будет готов через полчаса. (Она еще раз поправляет его бант. Он целует ей руку.)Не дурите.

МАРЧБЭНКС. Мне, конечно, хотелось бы остаться, если только досточтимый джентльмен, ваш супруг, не имеет ничего против.

КАНДИДА. Оставить его, Джемс, если он обещает быть хорошим мальчиком и поможет мне накрыть на стол?

МОРЕЛЛ. О да, конечно. Разумеется, ему лучше остаться. (Он подходит к столу и делает вид, что разбирает какие-то бумаги.)

МАРЧБЭНКС (предлагает руку Кандиде). Идемте накрывать на стол.

Она берет его под руку. Они вместе идут к двери.

Я счастливейший из смертных!

МОРЕЛЛ. Таким был я – час тому назад.

Тот же день. Та же комната. Под вечер. Стул для посетителей придвинут к столу. Марчбэнкс один; от нечего делать пытается выяснить, как это пишут на машинке. Услышав чьи-то шаги у двери, он потихоньку, виновато отходит к окну и делает вид, что рассматривает окрестности. Входит мисс Гарнетт с блокнотом, в котором она стенографирует письма Морелла, проходит к машинке и садится расшифровывать. Ей очень некогда, и она не замечает Юджина; но, едва начав вторую строчку, тут же обрывает и с досадой смотрит на машинку.

ПРОЗЕРПИНА. Ах, мученье! Вы трогали мою машинку, мистер Марчбэнкс! И вы напрасно делаете вид, будто вы ее не трогали.

МАРЧБЭНКС (робко). Я очень извиняюсь, мисс Гарнетт, я только пробовал писать… а она не пишет.

ПРОЗЕРПИНА. Ну вот, и изменили интервал.

МАРЧБЭНКС (горячо).Уверяю вас, я ничего не менял. Я только дернул рычажок и вот это маленькое колесико. И оно щелкнуло.

ПРОЗЕРПИНА. А, теперь понятно. (Она переводит интервал и тараторит без передышки.)Вы, должно быть, думали, что это нечто вроде шарманки: стоит только повернуть ручку, и она сама собой напишет вам чудесное любовное письмо, а?