Чтение онлайн

АПОЛЛОДОР. Клянусь головой. (Носильщикам.)Несите в лодку. Осторожней!

Носильщики сходят с тюком по ступеням.

ПЕРВЫЙ НОСИЛЬЩИК (смотрит вниз на лодку). Поостерегитесь, господин! Яйца, о которых говорит эта госпожа, весят, должно быть, каждое по фунту. Эта лодка не выдержит такой тяжести.

ЛОДОЧНИК (в бешенстве вскакивает на ступени).О ты, злоязычный носильщик! Ты, противный естеству сын верблюдихи! (Аполлодору.)Моя лодка, господин, возила не раз по пять человек. Неужели она не свезет вашу милость да сверток с голубиными яйцами? (Носильщику.)Ты, облезлый дромадер! Пусть боги покарают тебя за твою злобу и зависть!

ПЕРВЫЙ НОСИЛЬЩИК (флегматично). Я не могу бросить тюк, чтобы отдуть тебя. Но уж когда-нибудь я тебя подстерегу!

АПОЛЛОДОР (примирительно). Замолчите! Если бы эта лодка была всего-навсего щепкой, я бы все равно поплыл на ней к Цезарю.

ФТАТАТИТА (в тревоге). Заклинаю тебя богами, Аполлодор, не поступай неосмотрительно с этим тюком.

АПОЛЛОДОР. Не бойся ты, о почтеннейшая из химер. Я понимаю, что ему нет цены. (Носильщику.)Клади, говорю я, да поосторожней, или ты десять дней не будешь есть ничего, кроме палки.

Лодочник спускается вниз, за ним носильщики с тюком. Фтататита и Аполлодор наблюдают с берега.

АПОЛЛОДОР. Тише, сыновья мои! Тише, дети мои! (С внезапным испугом.)Да тише вы, собаки! Клади поровней на корму. Так! Хорошо!

ФТАТАТИТА (вопит одному из носильщиков).Не наступи на него. Не наступи! О ты, бессмысленная скотина!

ПЕРВЫЙ НОСИЛЬЩИК (поднимаясь по ступеням). Не волнуйся, госпожа. Все цело.

ФТАТАТИТА (задыхаясь).Все цело. Как только сердце мое не разорвалось! (Хватается за грудь.)

Все четверо носильщиков поднялись и стоят на верхней ступени, дожидаясь платы.

АПОЛЛОДОР. Вот вам, голяки! (Он дает деньги первому носильщику, который подбрасывает их на руке, чтобы показать остальным.)

Они жадно толпятся вокруг и заглядывают, сколько он получил, уже приготовившись, по восточному обычаю, взывать к богам, проклиная жадность нанимателя. Но его щедрость ошеломляет их.

ПЕРВЫЙ НОСИЛЬЩИК. О щедрый царевич!

ВТОРОЙ НОСИЛЬЩИК. О повелитель базара!

ТРЕТИЙ НОСИЛЬЩИК. О любимец богов!

ЧЕТВЕРТЫЙ НОСИЛЬЩИК. О отец всех носильщиков рынка!

ЧАСОВОЙ (с завистью, злобно замахиваясь на них пилумом).Пошли вон, собаки! Убирайтесь.

Они убегают по набережной в северном направлении.

АПОЛЛОДОР. Прощай, Фтататита! Я буду на маяке раньше египтян. (Спускается вниз.)

ФТАТАТИТА. Пусть боги даруют тебе скорый путь и защитят мое сокровище!

Часовой возвращается после погони за носильщиками, чтобы не дать Фтататите бежать.

АПОЛЛОДОР (снизу, в то время как лодка отчаливает).Прощай, доблестный метатель пилума!

ЧАСОВОЙ. Прощай, лавочник!

АПОЛЛОДОР. Ха-ха! Налегай на весла, бравый лодочник. Хо-хо-хо! (Он начинает петь на мотив баркаролы, в такт веслам.)

Сердце мое, крылами взмахни, Бремя любви, сердце, стряхни. Дай-ка мне весла, о сын черепахи!

ЧАСОВОЙ (угрожающе, Фтататите).Ну, красавица, иди-ка в свой курятник. Марш отсюда!

ФТАТАТИТА (падая на колени и протягивая руки к морю). Боги морей, вынесите ее невредимую на берег!

ЧАСОВОЙ. Вынесите кого невредимой? Что это ты плетешь?

ФТАТАТИТА (глядя на него зловеще). Боги Египта и боги Возмездия, сотворите так, чтобы этот римский болван был избит хуже всякой собаки начальником своим за то, что он недосмотрел и пустил ее в море.

ЧАСОВОЙ. Проклятая! Так, значит, это она в лодке? (Кричит в море.)Хо-хо! Лодочник! Хо-хо!

АПОЛЛОДОР (поет вдалеке).

Будь свободным, счастливым будь, Злую неволю, сердце, забудь.

Тем временем Руфий, после утренней битвы, сидит на связке хвороста перед дверью маяка и жует финики; гигантская вышка маяка поднимается слепа от него, уходя в небо. Между колен у Руфия зажат его шлем, полный фиников; рядом кожаная фляга с вином. Позади него громадный каменный пьедестал маяка, закрытый с моря низким каменным парапетом, с двумя ступенями посредине. Массивная цепь с крюком от маячного подъемного крана висит прямо над головой Руфия. Такие же вязанки хвороста, как и та, на которой он сидит, лежат рядом, приготовленные для маячного костра. Цезарь стоит на ступенях парапета и тревожно смотрит вдаль, по-видимому в довольно мрачном настроении. Из дверцы маяка выходит Британ.

РУФИЙ. Ну как, островитянин-бритт? Поднимался ты на самый верх?

БРИТАН. Да. Думаю, высота около двухсот футов.

РУФИЙ. Там есть кто-нибудь?

БРИТАН. Старый тириец, который работает краном, и его сын, благонравный юноша лет четырнадцати.

РУФИЙ (смотрит на цепь). Ну-ну! Старик и мальчишка поднимают вот эту штуку? Да их там человек двадцать, наверно.

БРИТАН. Только двое, уверяю. У них там противовесы и какая-то машина с кипящей водой – не знаю, в чем там дело; это не британское изобретение. Они поднимают бочонки с маслом и хворост для костра на вышке.

РУФИЙ. А как же…

БРИТАН. Прости, я спустился, потому что к нам по молу идут гонцы с острова. Нужно узнать, что им надо. (Торопливо проходит мимо маяка.)

ЦЕЗАРЬ (отходит от парапета, поеживаясь, явно не в духе).Руфий, это была безумная затея. Нас расколотят. Хотел бы я знать, как там идет дело с баррикадой на большой дамбе?

РУФИЙ (огрызается). Уж не прикажешь ли мне оставить, еду и на голодное брюхо бежать туда, чтобы доложить тебе?