Пьесы
Шрифт:
МАРТИН. Он меня вот сюда ударил.
ДАВИД. Куда?
МАРТИН (кричит). По яйцам! Ой-ой-ой-ой-ой!
ДАВИД. Значит, детей у тебя больше не будет.
МАРТИН. Еще бы, черт бы тебя побрал! О господи, как же больно, у меня слов нет. Что-то там лопнуло!
ДАВИД. Чего?
МАРТИН. У меня там лопнуло что-то, говорю!
ДАВИД. Где?
МАРТИН. Не твое дело!
Погаси свет, я ничего не вижу.
Элин.
Пожалуйста, кто-нибудь, погасите лампу… Свет бьет прямо в глаза. Ничего не вижу. Я не могу встать.
ЭЛИН. Встать не можешь?
МАРТИН. Нет, не могу. Совсем не могу встать.
ДАВИД. Зачем тебе видеть?
ГЕОРГ. Зачем тебе видеть?
МАРТИН. С тобой я не разговариваю. Ты для меня не существуешь.
ГЕОРГ. Зачем тебе видеть, я спрашиваю?
МАРТИН. Давай прикончи меня… Можешь ты хотя бы включить лампу над плитой?
Неужели так необходим этот свет?
ЭЛИН. Вставай… Хватит трястись.
МАРТИН. Я же сказал, не могу — с какой стати я, по-твоему, еще здесь лежу? Ты только посмотри на него! Посмотри на своего сына! Это в армии тебя научили отца родного бить, да? А?.. Знаешь теперь, как между ног людей бить, да? (Хихикает.) Вот, значит, чему тебя там научили.
ГЕОРГ. Подожди у меня, я тебе покажу, чему нас научили.
МАРТИН (счастливым голосом). Давай, дружок, давай. (Очень громко смеется, потом заходится сильным кашлем.) Запомни раз и навсегда: ты меня ничему не научишь.
ГЕОРГ. Заткнись.
МАРТИН. Что, простите?
ГЕОРГ. Заткнись.
МАРТИН (кричит). Ты мне тут не приказывай! Запомни раз и навсегда. Раз и навсегда! Ублюдок! Хотел бы я видеть, как ты прыгаешь с парашютом — как суфле, если духовку открыть раньше времени! Ха-ха-ха-ха! Именно так ты и выглядишь, ха-ха-ха! (Снова кашляет.) Наверное, нам всем стоит успокоиться. Сегодня танцев не будет.
ГЕОРГ. Ты что говоришь?
Что ты там такое говоришь? Что?
МАРТИН. Не помню.
ГЕОРГ. Ты что говоришь?
МАРТИН. Что хочу, то и говорю.
ГЕОРГ (пинает его). А вот и нет.
МАРТИН. Нет?
ГЕОРГ (пинает его). Нет, нет и нет.
МАРТИН. Если хочешь, можешь забить меня до смерти. Мне плевать.
Все равно у тебя ничего нет… Ты ничто… У тебя нет ничего — ни респектабельности, ни изящества, ни положения, ни образования… ничего. Ты как свиная щетина, которую за ненадобностью сбривают. Понял? (ГЕОРГ бьет его.)
ЭЛИН. Не надо, Георг. Достаточно. Хватит.
МАРТИН. Чего это ты? Пусть бьет. Вы на нее посмотрите.
ГЕОРГ. Как твоя щека, мама? Болит?
МАРТИН. Болит у меня, так сильно, что я уже не чувствую боли. Помогите же ей. Чего стоите, как идиоты?
ДАВИД. Ты повалил люстру прямо на нее.
МАРТИН. Что?
ДАВИД. Она упала прямо на маму.
МАРТИН. Что за вздор. Ничего подобного. Она обвалилась сама. Под собственным весом.
ДАВИД. Мама могла умереть.
МАРТИН. Она и так уже давно умерла, вы разве не видите? Не видите, что она со мной сделала?! Она хотела запихнуть меня в дурдом… а вы и рады! Трое против одного!
ДАВИД. Она ведь действительно могла умереть.
МАРТИН. Она ведь действительно могла умереть… Значит, сама виновата.
ДАВИД. Она тебя не трогала.
ГЕОРГ. Что с тобой, мама? Ты плачешь?
МАРТИН. У нее нет причин для слез. В отличие от меня.
ГЕОРГ. Мама, хочешь я его убью?
Только скажи. Мне это ничего не стоит.