Пьесы
Шрифт:
Министр (демонстрирует готовность уйти): Всё сказал?
Распутин (с досадой): Ты для чего пузо выпятил?! Думаешь, харю разъел так и Богу – сват?!!
Министр настолько опешил, что потерял дар речи.
(примирительно) Ты ж во внутрях-то не сквалыга, не тать. Чё ж ты забор-то вокруг себя городишь? Прям, "не ходи к нему без янтарных бус, паренёк посадский"!
Распутин обнимает министра за плечи и легонько подталкивает его к дверям кабинета.
(по-дружески) Давай, казенный человек, не журись. Плохо натаризу. Всё у него через пень-коромысло. Криво из мамки достали – криво живет. Надо выправить…
Министр, наконец, обретает потерянный дар речи и резким движением высвобождается из цепких распутинских объятий.
Министр: В-в-вон!
Распутин (насмешливо): Ты горло-то зря не дери. Я к этому привычный.
Идет к двери, сокрушенно качая головой. Уже на пороге оборачивается и смотрит на разгневанного министра исподлобья долгим тяжелым взглядом.
(веско) Уважишь натариза. Так и знай!
Распутин возвращается домой тем же путем. Министерская приемная тем временем снова превращается в прихожую его квартиры. За время отсутствия Распутина Акилина из постоянных членов "распутинского кружка" составила композицию знаменитой групповой фотографии. Зияют только два пустых места: распутинское – в центре, и Вырубовой – в верхнем левом углу. Вырубова стоит рядом с фотографом и дает ему последние инструкции. Посетителей отправили по домам. Барнаульского нотариуса выгнали в прихожую. Там на него натыкается вернувшийся из министерства Распутин.
Распутин (смущенно): Ты это… в Барнаул свой ехай. Только чтоб тихо там – мол (с запинкой) не удолет-ворили, и точка. Распутина не видал.
Роется в карманах пальто и выкладывает на папку нотариуса, как на поднос, все найденные там смятые деньги.
Суй в портмоне. Сразу не трать. К прибыткам своим подкладывай поманеньку – мол, "действия" пошли: мамка молится шибко – Бог помогат… И это… "Розан" свой блюди. Пойдет девка по рукам – на тебе грех будет.
У нотариуса подгибаются ноги. Он, не глядя, садится на стул. Деньги падают на пол. Нотариус дрожащими руками лезет в папку – письмо на месте. Непонимающе смотрит на Распутина. Тот не обращает внимания на его манипуляции. Его внимание уже переключилось на столовую.
(нотариусу, не глядя) Сиди тихо там. Бумагу жди… Будет тебе бойкое место. Дай срок. (Вырубовой, громко) Эт что за небылица, Аннушка?
Вырубова бросает фотографа, быстро идет навстречу Распутину, крепко берет его под руку и верещит, не давая ему опомниться.
Вырубова: Папенька распорядился. Ты же знаешь – найм квартиры через его канцелярию осуществляется. Для соблюдения правильной отчетности дОлжно предоставить фотографические изображения всех нанятых за казенный счет помещений. Всё уже отснято. Надо бы напоследок хозяина запечатлеть.
Распутин останавливается на полпути к предназначенному для него месту на диване и пытается освободить руку, в которую мертвой хваткой вцепилась Вырубова.
Распутин: Ну, тащи кума в кабинет – пусть печатлЕт.
Вырубова не поддается – распутинскую руку не выпускает и продолжает тянуть его на диван.
Вырубова (удивленно): Ну, ты как дитя малое Григорий Ефимович! Казенное жилье разве за красивые глаза предоставляют? (торжественно) Ты несешь высокое общественное служение. Во исполнение монаршей воли. И карточка должна сие достойно отразить.
Распутин (криво усмехается): За самоваром-то? С этими?.. (нервно) Забери выводок свой от меня. Откель они выискались? Пошто липнут? (Акилине, едко) Что, "лебёдушка-касатушка", харю кривишь? (жестикулирует) Шпиёнишь чё-то всё… людей баламутишь…
Вырубова сделала едва заметный знак рукой и весь "распутинский кружок" разом заплакал, запричитал. Акилина, Лохтина и Головины приняли Распутина из рук Врубовой и буквально понесли к дивану. Говорят все одновременно.
Акилина: Так меня, батюшка! Грешная, падшая, оскверненная я вся-я-я! (причитает на манер северных русских плачей) Ты мя из гноища воздвиг, дух жизни во устна вдохнул, приголу-у-уби-и-ил. (падая на колени, с интонацией тихого вкрадчивого безумия) Топчи меня ноженькой, топчи – сапожком да по бестолковке окаянной. Только не гони, (снова плач) не отверзай, не отриныва-а-ай!
Лохтина (эротично): Батюшка сладчайший! Дай ручку свою сахарную – каждый пальчик на ней облобызаю! Гребнем волосики расчешу. Бороду умащу елеем…
Головина-мать (в истерике, делая через каждое слово паузы, будто у нее перехватывает дыхание): …деточку! Мунечку! при себе оставь, благодетель! Меня прочь гони. Стара. Нехороша. Где уж…
Головина-дочь (матери, потеряно): Мама. Я не поняла. Тут какая-то аллегория? Батюшка испытывает нас?
Пистолькорс-муж (жене, с досадой): Из-за какой-то фотографической карточки такая ажитация!
Пистолькорс-жена (мужу, обреченно): Папеньке теперь предъявят растрату. Выдержит ли его сердце такой поворот?
Распутин, уже затянутый орущей кодлой на диван, на мгновение вырывается и со страшной силой бьет пятерней по чайному столику. Звенит посуда. Заварочный чайник на самоваре накренился, из него тонкой струйкой потекла заварка. Все мгновенно замолкают.