Чтение онлайн

Очищенная, свободная от греховности и вины за что-либо, Мария впустила Владу в себя без страха, от сладости сжимая зубы и умоляя о боли.

— Сильнее, больнее, прошу тебя...

— Машенька, милая, я не хочу, чтобы тебе было больно, — дрогнули губы и брови Владиславы.

— Я прошу тебя...

Ей хотелось быть наполненной до отказа. Откуда это в ней? Наверно, всегда было — эта жажда страдания, это упоение болью. Как никто другой, она умела принимать в себя и проживать трагедии героинь на сцене — наверно, из-за этого своего свойства. Трагическое амплуа удавалось ей, как никому. Двух пальцев было ей мало, трёх тоже. Только когда в неё нырнула вся кисть, сжимаясь внутри в кулак, её глаза широко распахнулись, а зубы вонзились в собственную руку. Тугая, влажно-эластичная плоть выдерживала, сладко растягиваясь, а из горла рвалась самая высокая нота, оставаясь, тем не менее, беззвучной. Больше, чем песня, сильнее, чем музыка.

В наставшей тишине они лежали рядом. Уткнувшись носом в золотистые локоны, Мария хихикнула:

— Я сейчас пошлость скажу... Можно?

— Из твоих уст всё звучит, как музыка, — с туманно-нежной улыбкой проговорила Владислава.

Несколько мгновений поколебавшись, Мария открылась до конца:

— Вчера на яхте... Мне хотелось, чтобы ты приставала. Если бы ты пришла в каюту ночью, всё случилось бы уже тогда.

Несколько секунд голубые бесенята плясали в глазах, потом Владислава впилась крепким до боли поцелуем в губы Марии.

— Значит, я переборщила со сдержанностью? Надо было действовать смелее?

До уютного озноба и мурашек прильнув к ней, Мария прошептала:

— Нет, наверно... Всё было так, как нужно. Если бы ночью всё пошло иначе, кто знает... Может, и сегодняшний концерт получился бы другим. Не таким...

— Великолепным, — договорила за неё Владислава, мерцая ласковыми бликами в морской лазури взгляда. — Это было потрясающе, Машенька. Потрясающе. Ты, как ураган, снесла весь театр и раскидала его по кирпичику мощью своего голоса.

Мария только расплылась в благодарной улыбке. Если бы она была кошкой, распушила бы мех и замурлыкала, жмурясь. Её наполняло счастье и уют, ощущение завершённости, полноты. И всё равно она не могла не всматриваться с беспокойством в лицо Владиславы, ставшее задумчивым и чуть усталым.

— Ты переусердствовала... Не стоило так, правда. Я бы сама восстановилась потихоньку.

— Машенька, солнышко, ты заслуживаешь всего на свете, — был ласковый ответ. — Даже жизнь отдать за тебя не жалко. Подарок, который ты делаешь всем нам, несравнимо ценнее.

Оставалось только крепко обнять, уткнуться и зажмуриться до слёз, ощущая крепость ответных объятий. Платье Марии было измято, к нему пристали лепестки растерзанных цветов. Растрёпанные букеты валялись на полу, будто их кто-то пожевал и потоптал.

— Что, интересно, подумает уборщица? — хихикнула Мария.

— Что здесь кто-то занимался любовью, вот что она подумает, — двинув бровью, подмигнула ей Влада и приникла поцелуем к её рдеющей щеке. Она надела бельё и брюки, помогла привести в порядок и одежду Марии.

Зрители следующего концерта ничуть не потеряли в качестве её исполнения. Его Мария опять посвящала Владиславе; её голос прозвучал хоть и без такого отчаянного исступления, но всё равно мощно и вдохновенно, и на следующий день театральные издания и оперные обозреватели разрывались от восхищённых отзывов. Марии не впервой было слышать хвалу, но и критики она хлебнула в начале своей карьеры достаточно. Она знала цену и тому, и другому явлению, и гораздо дороже ей было чувство, что Владислава рядом — следит за ней внимательно-нежным, заботливым взглядом, ловя каждое слово из её уст, каждое движение, каждую интонацию между строк.

У Владиславы всё же были дела, и она сопровождала Марию в американском турне не во всех городах, иногда надолго исчезая. Но каждое её появление было неожиданным праздником, торжеством воссоединения. Тосковала по ней Мария безумно, сама поражаясь силе своей привязанности. Дороже и ценнее всего ей было именно осознание своей нужности, востребованности. В науке плотских утех она была не слишком искушённой, и отношения с Владиславой ярко обогатили её опыт множеством новых впечатлений, раскрывая её чувственность грань за гранью, оттенок за оттенком. Были не только подарки и красивые романтичные жесты, но и небольшие размолвки, примирение после которых ощущалось особенно остро и сладко.

Каждое своё выступление Мария посвящала Владиславе, хоть вслух этого и не произносила. И, видя в грим-уборной букет роз со знакомой открыткой-подписью, была готова кричать и прыгать от счастья. Иногда она так и поступала — от души, ребячливо и непосредственно. Она покрывала поцелуями все розы, прижимала к губам и кусочек картона, на котором были выведены несколько нежных слов. Всё было так хорошо, что иногда ей хотелось плакать. В голове вертелась английская поговорка: «Too good to be true» — «слишком хорошо, чтобы быть правдой», но Владислава раз за разом доказывала, что это — явь, а не мечта.

5. Заполнить пустоту

После турне Мария приехала домой, застав маму в депрессии после расставания с Колей. Перекрытие денежного потока привело к логичному концу их отношений, вот только мать пока не желала понять, что это — к лучшему. Пришлось Марии выслушать град упрёков в том, какая она бессердечная, жадная, помешанная на карьере и т.д.

— Мам, а тебе не бросается в глаза, что именно в деньгах всё дело? — сказала она, когда в этом потоке образовалась небольшая пауза, достаточная для того, чтобы наконец вставить слово. — Он оставался с тобой, пока получал всё, что хотел. Как только это прекратилось, он сразу нашёл себе другую даму-спонсора. Слушай, мам, неужто ты так низко себя ценишь? Считаешь, что только деньги могут удержать около тебя мужчину?

На глазах матери проступили слёзы, губы искривились в рыдании.

— А что ещё, дочь? Что?! Я старая кляча без работы, без собственных достижений, без чего бы то ни было... Чем я могу удержать возле себя хоть кого-нибудь?! Я никто, пустое место. И им останусь до конца жизни... Уже слишком поздно что-то менять.

Она затряслась, зажмурившись. Ручейки слёз струились из-под крепко сжатых век, а Мария не знала, что сказать, как утешить.

— Мам... Ну, это был твой выбор — вести такую жизнь. Теперь ты пожинаешь последствия. Но я не думаю, что слишком поздно. Пока человек жив, всегда можно что-то сделать. Займись хоть чем-нибудь. Найди хоть какую-то работу. Любую. Я уверена, изменения придут в твою жизнь, как только ты начнёшь предпринимать шаги. Даже самые маленькие и незначительные. А под лежачий камень вода не течёт, ты сама знаешь. И не бойся действовать. Я тебя всегда поддержу.