Чтение онлайн

Лечил поморов Колыванов так, как и положено человеку, посвятившему себя медицине. Уход за больными был самый лучший, диэта — максимально полезная при цинге. Доктор даже на собственные средства купил лимонов и поил поморов лимонным соком, который, как доказал великий мореплаватель Джеймс Кук, является лучшим противоцинготным средством: ни один корабль Британии, владычицы морей, не отправится в трудное плавание без запаса лимонов или лаймов.

Но лимоны помогали слабо. Тогда доктор вспомнил о треске, с которой в Архангельске было много проще, нежели с лимонами. И действительно, печень трески помогла! Поначалу большие ее дозы (а съедали поморы по фунту за раз) привели к обыкновенному результату — головной боли, облезанию кожи, сердцебиению (особенно опасна в этом отношении печень белого медведя, сто граммов которой может вызвать серьезное отравление), но новая кожа была свободна от высыпаний, постепенно прекратилось и кровотечение десен, рыбаки набрали вес.

Доктор Колыванов следил за поморами и после того, как те покинули больницу. Полностью они не оправились, прежних сил не набрали и в море больше не выходили, ища работу по силам не берегу.

Случай этот доктор Колыванов описал и опубликовал в «Терапевтическом архиве» за 1887 год, где обратил внимание медицинской общественности на то, что цинга, возможно, может вызываться и особым видом излучения, например, полярным сиянием (вспышку, о которой рассказали поморы, он расценил именно как необыкновенно мощное полярное сияние). В этом случае помимо проверенных средств полезно применять печень морских и океанических рыб.

3

Селение, на которое набрели Джек Гриффин и Билл Смит, располагалось в двух неделях пути к северо-западу от озера Мид. Точнее определиться они не могли — подробных карт осенью 1886 года не существовало, места кругом разведаны были плохо. Это-то и привлекало золотоискателей, каковыми являлись Гриффин и Смит — слухи о золоте в местных горах долетели до Хендерсон-сити и побудили двух торговцев скобяными изделиями попытать счастье.

Но вместо золота они нашли селение — три длинных дома, похожих на жилище ирокезов. Жили в них явно не краснокожие: земледельческие орудия, одежда, сушившаяся на веревках, а, главное, четвертое строение с крестом на вершине выдавали соплеменников.

Жителями поселения оказались арониты — члены секты, отпочковавшейся от мормонов в середине девятнадцатого века.

Судьба оказалась к аронитам суровой: поселение было поражено цингой — или болезнью, чрезвычайно похожей на цингу.

Странным было то, что поселение аронитов выглядело образцово противоцинготным: у них в достаточном количестве были куры (иной живности по религиозным мотивам арониты в пищу не употребляли). В изобилии имелись и овощи нового урожая — томаты, бобы, поспела пшеница.

Но убирать пшеницу было некому — сил на это у поселенцев не осталось.

Гриффин и Смит, люди отзывчивые и добросердечные, стали ухаживать за поселенцами — всего их было сорок семь человек. Число их сократилось до сорока двух, прежде чем Гриффину пришло на память старое индейское средство — сырой картофель.

Поскольку картофель на полях, возделанных аронитами, водился, лечение начали проводить широко и интенсивно — каждый съедал миску тертой сырой картошки трижды в день. И дело пошло на лад — язвы затянулись, кровотечения, которые особенно донимали женщин, прекратились, силы стали постепенно возвращаться к людям.

Поселенцы рассказали, как в августе затряслась, задрожала под ногами земля, а где-то вдалеке долго грохотал гром. На следующий день принесло облако пыли, что покрыла тонким слоем все и всех. «Словно дьявол вырвался из подземелья на волю», говорили они.

Дьявол или не дьявол, но болезнь поразила поселение, и не пришли Провидение добрых людей, как знать, чем бы все кончилось.

А дальше все было, как в классическом коммерческом рассказе — с богачеством и хэппи-эндом. Дьявол-то вырвался не просто так, а потому, что арониты нашли золото в горах. Но поскольку аронитам богатство не подобает, и жить они должны только плодами своего труда, прежде всего земледелием, явилось искушение, которое поколебало веру. Вот дьявол и вырвался.

Арониты решили покинуть проклятое место и уйти на сотню-другую миль к югу — труда они не боялись, боялись распрей, зависти и недовольства, которые, по их мнению, являются неотъемлемыми спутниками золота. А месторождение подарили своим спасителям.

Смит и Гриффин разбогатели, стали известны всему американскому миру, и, вероятно, именно они и послужили прототипами Смока и Малыша, героев Джека Лондона.

4

Истории эти объединяет то, что во всех описано некое явление, случившееся 14 августа 1886 года. Вулкан, полярная вспышка или взрыв — всяк объясняет в меру своего разумения. И после физического феномена людей поражала странная, похожая на цингу болезнь.

Можно предположить, что люди страдали не цингой, а лучевой болезнью. А вулкан и полярная вспышка были ядерными взрывами.

Или эхом ядерных взрывов. Эхом не в пространстве, а во времени.

Термоядерные реакции задевают фундаментальные законы вселенной. Звезды, объекты, на которых происходят эти реакции, обладают свойством искажать пространство. Возможно, они искажают и время.

Как знать, не происходят ли подобные искажения и при искусственных термоядерных реакциях?

В своих мемуарах Э. Теллор пишет, что практическая мощность ядерных взрывов обычно составляет 55 — 60 процентов от теоретической. Куда исчезают 40 — 45 процентов? Теллор заявляет, что они теряются не в пространстве, а во времени!

И тогда явления, о которых написано выше — это своего рода гармоники, эхо. Быть может, гармоники уходят и в более далекое прошлое, о котором мы просто ничего пока не знаем.

Как образуются эти гармоники? Не исключено что когда количество взрывов превышает некий критический порог, происходит прорыв во времени, и все взрывы проявились в один день в 1886 году. Воистину критический день.

Племя Болотного Змея

Первым, по крайней мере, в Российской Империи, племя, или как бы сегодня сказали, малую народность цмоков описал в тысяча восемьсот семьдесят четвертом году Зарецкий Никодим Евграфович, отошедший от дел богатый фабрикант.

С цмоками он познакомился случайно — во время охоты на болотах своего недавно купленного поместья Лисья Норушка Зарецкий ранил одного из дозорных племени, приняв того за дичь.

Дело в том, что цмоки живут не на болотах, а, скорее, в болотах, земноводным образом, и распознать в притаившемся цмоке человека практически невозможно. Дозорного подвело собственное любопытство — он впервые видел ружейного охотника, гром выстрелов его напугал, он пошевелился — и получил заряд дроби.

Зарецкий донес раненого до усадьбы: весил тот немного, а новоявленный помещик физически был очень крепок. Уездный доктор, срочно позванный Зарецким, помимо прочего назначил раненому для успокоения боли лауданум. Препарат произвел парадоксальное действие: раненый стал словоохотлив и рассказал многое, чего говорить был не должен.