Чтение онлайн

Оба они сходны по своей стати, сравнительно длинному хвосту, черной широкой полосе, идущей через глаз к загнутому клюву. Серый сорокопут напоминает отчасти и сороку своим бело-черным окрасом.

Мне не приводилось держать сорокопутов в клетке, я не охотился за ними специально, однако они попадали несколько раз при ловле других птиц. Три года назад — в двадцатых числах мая — я ловил чечевиц в сыром мелколесье под городом. Повесив западню с приманной чечевицей на сук невысокой осинки, я ушел побродить по болоту, а когда вернулся, нашел в западне малого сорокопута, или жулана. Не думаю, чтобы он соблазнился конопляной прикормкой, тем более, что моя чечевица была в крови, с выдернутыми из крыла перьями.

Этот случай я привожу потому, что обычно в орнитологической литературе жулана именуют не нападающим на птиц. Второй раз, в августе, молодой жулан попал в западню на сидящего в ней реполова. Третьего сорокопута — на сей раз большого серого — я «прокрыл». Он подлетел по-ястребиному, низом, и кинулся на ток, где стояли две клеточки с чижами. Я слишком поспешно дернул шнур — и сеть только отпугнула хищника.

Все мелкие певчие птички знают хищность сорокопутов и большого и малого. И хотя они не замирают в паническом ужасе и не прячутся с тоскливым писком, как при виде ястреба, но держатся настороже и покрикивают беспокойно.

Как-то летом я шел с реки луговиной и услышал отчаянное таканье серой славки. Я подошел к большому кусту ивняка, чтобы узнать причину столь великого беспокойства, и увидел взъерошенную, всю какую-то вздыбившуюся славку и малого сорокопута, который сидел на верхней сухой ветке с видом разбойника, вошедшего в квартиру, когда в ней нет мужчин. Бедная славка, очевидно, боялась за птенцов — иначе зачем бы ей так неотступно биться в кусте, да и время было самое подходящее для гнездовья. Я прогнал нахального жулана, но не уверен, что он не возвратился и в конце концов не закусил птенчиками на глазах у расстроенной мамаши. Конечно, не всегда жулан шарит по гнездам и занимается «людоедством». Он ловко хватает крупных стрекоз, ловит кобылок и кузнечиков, охотится за большими жуками. Это охотник в прямом и переносном смыслах. Жулан ловит и просто так, про запас, накалывая лишнюю добычу сушиться впрок на шипы боярышника и острые сучочки. Он охотник. Но еще в большей степени охотник его старший брат, певчий хищник, в два раза крупнее малого. Серый сорокопут держится на опушках, возле полей, на гарях, любит, как и жулан, сырые кустарниковые низины. Если жулана можно увидеть часто сидящим на проводе, на виду, то большой сорокопут держится скрытно; воровски, в нижних сучьях деревьев. Никогда я не видел этих сорокопутов парами — все в одиночку.

Летом они куда-то пропадают, видимо, гнездятся в недоступных лесных болотах — корбах, а появляются весной и к осени, причем задерживаются до глубокого снега. Однажды я видел такого сорокопута в конце ноября на опушке у поля. Я находил и его «жертвенные кусты», где сохли мумии ящериц, полевок и лесных мышей.

Я не встречал любителей, у кого бы жили подолгу и пели сорокопуты, но в старинных немецких и французских руководствах сорокопуты упоминаются как хорошие певчие птицы, пригодные для содержания. Пение малого сорокопута я слышал не раз в местных болотцах в начале июня. Оно приятно разнообразием колен, чисто и точно поставленных. В песне жулана, относящегося к пересмешникам, отсутствуют хриплые и трескучие звуки. Строй пения весьма музыкален, есть колена тропических птиц. Пения серого сорокопута я не слышал.

В клетке сорокопут неприятен тем, что ему нужен живой корм: мыши, птицы, лягушки. Мясо сырое он ест, попривыкнув, но неохотно, хлеб в молоке берет лишь изголодавшись. Щулану можно включить в корм кобылок, стрекоз, тараканов и кузнечиков, но такой корм труден для добывания. Лишь очень медленно можно приучить сорокопутов к суррогатному мясо-хлебному рациону, с добавкой мучных жуков и крупных червей, и хотя бы раз в неделю снабжая какой-нибудь живой подкормкой. Клетки сорокопутам нужны дроздовые.

Народное название всегда метко; как нельзя более подходит оно к желтоватой долгохвостой птичке, по имени и облику которой названо целое семейство. Никакая птичка не связана так крепко с опушками леса, как овсянка. Уже в феврале слышишь звенящую нежную песенку: «зинь-зинь-зинь-зинь-зинь-тсииии…». Поет самец — золотая грудка на голой березе. «Синь синь синь-синь-сини, тцик» — вторит ому еще более яркий овсянник с золотой звездочкой на темени. Так и звенят до полудня, возвещая спящему лесу, что вот и солнышко повернуло, и весна на пороге, и дело к теплу.

Среди этих обычных певунов иногда попадаются овсянки «с колокольчиком». Их весенний голос звучит чудным звоном литого серебра: «тинь… тинь… тинь… тсинь». Такая овсянка — редкость. Добывать ее для всякого истового охотника — честь. Овсянок нечасто содержат в клетках. Только любители подорожников да кенароводы, которые ищут «овсянок с колокольчиком» в учителя молодым кенарам. Молодые кенары хорошо берут это колено. Птицеловы-промышленники ее знают и ловят, наверное, потому, что птичка зерноядная, держится у нас круглый год и многочисленна. Во всякой лесной опуши, в березовых кустах, вдоль проселков, в лесах у железных дорог — везде встречают нас эти птички с грудкой, напоминающей цветом золото, овес и сотовый мед. Чем старше самец овсянки, тем ярче, золотистее его окрас. Здесь же, на опушках, овсянки выводят птенцов. В конце апреля буроватые, лишь слегка желтые снизу, самки строят в корнях кустов, на земле хорошо укрытое гнездо. Сидят они очень крепко, слетают из-под ног или тихонечко, едва двигаясь, «отползают», с робостью оглядываясь на проходящего. Если у вас острый слух, вы услышите тоненькое «тсиии» — голос испуга у всех овсянок.

В конце июля — начале августа (второй выводок) появляются стайки овсянок, состоящие в основном из тускло-желтых и буроватых молодых птичек. Ближе к осени овсянки подвигаются в обочины хлебных полей, а к зиме и совсем выходят к жилью, кочуют по дорогам, гумнам, токам, навозным кучам, иногда объединяясь с воробьями, пуночками, лапландскими подорожниками и снегирями. Летают они и по проселкам, собирая насоренное зерно, и по железным дорогам. В пору заготовок хлеба железные дороги становятся кормилицами и птиц, и полевок, и лесных мышей, и даже белок и бурундуков, которые, не щадя живота, день и ночь подбирают сыплющееся из вагонов зерно.

Ловят овсянок ранней весной до периода гнездованья или в зимние первые оттепели. На приманную они хорошо идут под сеть и даже в западню. На прикормку ловят, если нет приманной овсянки, а требуется поймать выслушанную хорошую птицу. Прикорм делается там, где облюбованный самец чаще поет. Пойманные овсянки почти всегда сильно бьются, почему им необходимы клетки с мягким верхом, лучше ящичные. Очень хороши клетки с деревянными кленовыми спицами — тогда и вид у птички какой-то очень русский.

За корм овсянка берется всегда. Зимний — зерносмесь и треть соловьиного мягкого корма. Летний корм дается половина на половину, к тому же еще обязательны мучные черви или свежее муравьиное яйцо. Охотно ест моченый хлеб и рубленую зелень, ягоды не берет.

Сам я очень любил овсянок за их скромный полевой наряд, за песню-веснянку. Я держал их много. Птичка славная, простенькая и добрая.

В южных районах Урала и в Западной Сибири, изредка под Свердловском попадается овсянка белошапочная, у которой желтый цвет на голове и груди заменен белым! Белошапочная поет хуже, грубее, в остальном мало чем отличается от обыкновенной. Придерживается она более полевых, открытых мест, по величине немного крупнее особенно самцы.