Чтение онлайн

Я облизнул губы.

– Но Балдур не мертв. Он живет в ее яватме.

– Это невозможно, – вставил Телек.

Я не согласился.

– А разве Северяне не верят, что напоив яватму кровью достойного человека, враг он или нет, меч вбирает в себя отличительные черты этого человека?

Телек махнул рукой.

– И не только это.

– Гибель, – четко произнес я, – вот что это означает. А может в этом и суть: я видел, как изменялись яватмы после смерти их танцоров. Сначала яватма Терона, потом Брона. Они умерли вместе с хозяевами, став обычными мечами.

Все в вока обменялись взглядами. Конечно ничего нового я им не сообщил, но может они растерялись от моей осведомленности.

– Поэтому, – спокойно продолжил я, – Дел пришлось попросить Балдура помочь и он согласился. Он вошел в круг и танцевал со своей лучшей ан-истойя. И умер, чтобы яватма Дел могла жить. Чтобы Дел могла собрать кровный долг, как и принято на Севере для человека с честью.

Старик смотрел на меня. Я читал на его лице все, что он переживал: горе, гнев, понимание. Но он ничего не сказал. Он просто повернулся и отошел, а остальные члены вока пошли за ним.

Аиды, ненавижу ждать. Но именно этим нам и пришлось заниматься, Дел и мне. Остальные стояли и смотрели. И ждали, как и мы.

Наконец Стиганд вернулся вместе с вока и занял свое место перед заключенной в кольцо мечей Дел. Он ничего не сказал, пока остальные не встали в круг. И Телек, и Стиганд избегали моего взгляда.

Плохой знак.

Старик посмотрел на Дел.

– Ты убила одного из нас. Такое не прощается, как не прощается и любая ненужная смерть.

Дел даже не моргнула.

– Ты согласилась заплатить долг меча родне Балдура, но он был одинок. Поэтому ты заплатишь Стаал-Уста.

Дел кивнула.

– Мы были снисходительны, вынося приговор. Мы предлагаем тебе выбор: жизнь или смерть. Ты согласишься на изгнание и уйдешь или останешься и будешь убита.

Все собравшиеся разом заговорили. Некоторые считали приговор справедливым, другие возражали.

Я посмотрел на Стиганда. Вот значит как. Старик все же помог. Я поискал глазами Телека – его лицо ничего не выражало, но в серых глазах я заметил удовлетворение. Честь Стаал-Уста не пострадала, Дел наказана, оба они получили что хотели: они освободили Обитель от болезненных воспоминаний о смерти и рождении.

Я выдохнул с облегчением. Теперь мы могли ехать на Юг, возвращаться домой.

– Насколько, – спросила Дел, – я изгнана?

– Навсегда, – ответил Стиганд.

Дел не удивилась и кивнула.

– Я бы хотела выкупить год.

Все снова замолчали. Люди удивились так, что у некоторых открылись рты.

Стиганд растерялся.

– Выкупить год?

Голос Дел звенел в холодном воздухе.

– Я прошу отложить первый день изгнания на двенадцать месяцев. Я заплачу.

– Зачем тебе это? – потребовал Стиганд.

– У меня есть ребенок, – Дел смотрела ему в глаза. – Хотя бы год я хочу побыть матерью.

Телек закрыл глаза.

Стиганд покачал головой.

– Это неприемлемо… Ты бросила девочку…

– …потому что вынуждена была сделать это, – тихий голос Дел был наполнен такой страстью, что звучал как крик. – Какой матерью была бы женщина без чести? Какую жизнь могла бы я предложить ребенку? Одни несчастья? И поэтому я произнесла клятвы и оставила девочку, чтобы получить кровный долг и вернуть честь своей семье… чтобы и у Калле было хоть немого чести, – она посмотрела в глаза Телеку. – Я не собираюсь забирать ее у вас. Я прошу позволить мне делить ее с вами один год, а потом она будет навеки ваша. Она останется здесь, а я уеду, – Дел не скрывала горечи. – Разве я так много прошу? Один год против целой вечности.

Аиды, баска, о таком мы не договаривались.

Лицо Телека помрачнело, но Стиганд расстроенным мне не показался. Он даже улыбнулся.

– Ты сказала, что готова заплатить за год. Чем? Своей жизнью и изгнанием ты платишь долг меча Стаал-Уста… Так что у тебя остается?

– Кровный дар, – ровно ответила она, – за год.

Стиганд говорил мягко. Он был уверен в исходе.

– Я снова спрашиваю: что? Ты хочешь отдать яватму?

– Нет, – тихо ответила Дел. – Я дам вам нового ан-истойя. Я отдаю вам на год Песчаного Тигра.

Вокруг меня только шум. Все говорили со мной, говорили обо мне: Стиганд, Телек, другие члены вока, все Северяне с острова. Но для меня их слова были просто шумом, вообще все превратилось в ровный шум. Я легко ушел от него, пробившись сквозь толпу, и наконец добрался до Дел. Я потянулся, схватил ее за руку повыше локтя и подтащил поближе.

– Нам нужно поговорить.

Вока выпустил ее из клетки. Каждый вытащил свой меч и убрал его в ножны, демонстрируя этим свое согласие. Только два меча остались в земле: ни Стиганду, ни Телеку идея Дел ничего хорошего не сулила, но решение принималось большинством голосов и в конце концов им пришлось выдернуть мечи. Дел выкупила год.

Она попыталась вырвать руку, но я только крепче сжал пальцы и Дел сдалась. Она позволила мне вытащить ее из сутолоки и протащить через лес к берегу, где была привязана наша лодка.

Я отпустил ее руку, не сомневаясь, что там, где лежали мои пальцы, остались красные пятна, которые к утру посинеют.

Дел держалась скованно, неуверенно и с интересом рассматривала горы, упирающиеся в небо. Звуки беспрепятственно летели над водой. Я слышал ржание лошадей и мне даже показалось, что я узнал жеребца.

Я показал на лодку.

– Что, – начал я спокойно, – помешает мне сесть в лодку и уплыть?

– Ты не умеешь грести, – ровно ответила Дел.

– Я быстро учусь… и ты сделала все, чтобы заставить меня убраться отсюда.

– Тогда уезжай, – безразлично сказала она.

Я снова схватил ее за руку и развернул лицом ко мне.

– Ты прекрасно знаешь, что я не могу! Ты все рассчитала, так? Ты знала, что согласившись подчиниться решению вока, я сам себя поймал в ловушку, и ты могла делать все, что хотела, не считаясь с моими желаниями.