Чтение онлайн

Он уже чувствовал себя в теле этого мальчугана. Обрывки воспоминаний... аромат какао-бобов, сушащихся на солнце, бамбуковые хижины, теплая грязная река, болота и мусорные кучи на городских окраинах. Они с другими мальчишками сидят на каменном полу брошенного дома. Крыши уже нет. Стены полуобрушены, их оплели лианы и сорняки, они устилают уже весь пол.

Мальчишки снимают драные штаны. Ли приподнимает тощие ягодицы, чтобы тоже спустить свои. Он чувствует каменный пол. Штаны падают на лодыжки. Его колени плотно сжаты, а другие мальчишки пытаются их разжать. Ли сдается, и они прижимают его колени, он смотрит на них и улыбается, и скользит одной рукой по своему животу вниз. Другой мальчишка роняет штаны на пол, и встает, руки на бедрах - смотрит на его напряженный орган.

Мальчишка сел рядом с Ли и положил руку ему между ног. Перед глазами от оргазма почернело жаркое солнце. Он весь вытянулся и закрыл глаза рукой. Другой мальчишка лег головой ему на живот. Ли чувствовал, какая теплая у него голова, а там где по животу елозили волосы, было щекотно.

И вот он в бамбуковой хижине. Масляная лампа освещает женское тело. Ли чувствовал, что хочет эту женщину сквозь тело кого-то другого. "Я не педик, - подумал он. - Я лишен тела".

Ли пошел дальше, размышляя: "Что же мне делать? Позвать их с собой в гостиницу? Они, вроде, непрочь. За несколько сукре..." Он смертельно ненавидел этих глупых, заурядных, не одобряющих его людишек, не позволяющих ему делать то, что он хочет. "Настанет день, и я смогу все делать по-своему, - говорил он себе. - И если какой-нибудь морализатор, какой-нибудь сукин сын вздумает до меня доебываться, его выловят потом из реки".

Для осуществления плана Ли требовалась река. Ли жил на реке - и жил так, как ему вздумается. Выращивал свою дурь, мак и кокаин, а прислуживал ему во всем юный туземный мальчишка. На грязной реке у берега стояли лодки. Мимо проплывали огромные водяные гиацинты. В ширину река была добрых полмили.

Ли дошел до небольшого парка. Там стояла статуя Боливара, этого "Дурня-Освободителя", как называл его Ли: Боливар поживал кому-то руку. Оба выглядели усталыми, им было противно, оба смотрелись потрясающими пидорами то есть, настолько, что потрясало. Ли стоял и рассматривал статую. Потом сел на каменную скамью лицом к реке. Все вокруг посмотрели на Ли, когда он сел. Ли тоже посмотрел на них. В нем не было этого американского нежелания встречаться взглядами с незнакомыми людьми. Окружающие отвернулись, закурили, возобновили свои разговоры.

Ли сидел и смотрел на грязно-желтую реку. На полдюйма вглубь уже невозможно было ничего разглядеть. Время от времени перед лодкой на поверхность выскакивала рыбка. Там были элегантные клубные яхты, с полыми мачтами и изящными обводами. Там были каноэ-долбленки с подвесными моторами и кабинами из бамбуковой щепы. Посреди реки на якоре стояли две ржавые канонерки - военно-морской флот Эквадора. Ли просидел там целый час, потом встал и зашагал к гостинице. Уже было три часа. Аллертон еще лежал в постели. Ли присел на край кровати.

– Уже три часа, Джин. Пора вставать.

– Зачем?

– Ты всю жизнь хочешь в постели проваляться? Пойдем вместе, по городу приколемся. Я видел тут очень красивых мальчишек на набережной. Настоящие, неограненные. Такие зубы, такие улыбки. Молоденькие мальчишки, все просто вибрируют жизнью.

– Ладно. Хватит слюни распускать.

– Что в них есть, чего мне хочется, Джин? Ты не знаешь?

– Нет.

– В них мужское начало, разумеется. Во мне - тоже. От себя я хочу того же, чего и от других. Я лишен тела. Своим собственным телом я почему-то пользоваться не могу. - Он протянул руку. Аллертон увернулся.

– В чем дело?

– Мне показалось, ты хочешь погладить меня по ребрам.

– Чего ради? Ты что, думаешь, я педик или как?

– Честно говоря, да.

– Но у тебя действительно очень красивые ребра. Покажи мне сломанное. Это вот здесь? - Ли провел рукой по верхним ребрам Аллертона. - Или ниже?

– Ох, иди на фиг.

– Но Джин... мне причитается, не забыл?

– Да, наверное, причитается.

– Конечно, если ты захочешь подождать до вечера... Эти тропические ночи так романтичны. Так мы сможем часов двенадцать провести за правильным занятием. - Ли провел рукой по животу Аллертона. Он видел, что это его немного возбуждает.

– Наверное, лучше сейчас, - ответил Аллертон. - Ты же знаешь - я люблю спать один.

– Знаю. И очень жаль. Если бы все было по-моему, мы бы каждую ночь сплетались друг вокруг друга, как гремучие змеи в спячке.

Ли разделся и лег с Аллертоном.

– А холосо бы нам с тобой, масенький, плосто плюхнуться вместе в один больсо-ой пузыль, - по-детски просюсюкал он. - Тебя жутики берут?

– Еще какие.

Аллертон удивил Ли своей необычной страстностью. В оргазме он жестко стиснул ребра Ли. Потом глубоко вздохнул и закрыл глаза.

Ли погладил его брови большим пальцем.

– Не возражаешь? - спросил он.

– Не очень.

– Но тебе же иногда нравится? Все это, я имею в виду.

– О, да.

Ли устроился щекой у голого плеча Аллертона и уснул.

* * *

Ли решил подать заявление на паспорт перед тем, как уехать из Гуаякиля. Он переодевался перед визитом в посольство и разговаривал с Аллертоном:

– Наверное, высокие ботинки не годятся, да? Консул, вероятно, элегантный гомосексуалист... "Дорогуша, ты можешь в это поверить? Высокие ботинки. Такие настоящие, старомодные, со шнуровкой на крючочках. Я просто глаз отвести не мог. Боюсь, я понятия не имею, чего ему нужно было..."

Я слыхал, из Государственного департамента вычищают всех педиков. Если это правда, там останется только обслуживающий персонал... А, вот они где. Ли надевал полуботинки. - Представляешь - подходишь к консулу и сразу просишь денег на еду... Он отшатывается, подносит ко рту надушенный платок, точно ты ему дохлого омара на стол уронил: "Так вы нищ! В самом деле, я не понимаю, почему вы решили прийти ко мне с этим отвратительным известием. Могли бы проявить и чуточку предупредительности. Вы должны понимать, насколько такие вещи омерзительны. В вас что - нет ни капли гордости?"

Ли повернулся к Аллертону.

– Как я выгляжу? Я не хочу выглядеть чересчур хорошо, иначе он полезет ко мне в ширинку. Может, лучше тебе сходить? Тогда мы точно паспорта получим завтра.

* * *

– Ты только послушай. - Ли читал гуаякильскую газету. - Похоже, перуанские делегаты появились на противотуберкулезной конференции в Салинасе с огромными картами, на которых были изображены районы Эквадора, присвоенные Перу в войне 1939 года. Эквадорские врачи могли бы прийти на заседания, покручивая на своих часовых цепочках усохшими головами перуанских солдат.