Чтение онлайн

— И вы считаете, — сухо заметил Риндалан, — что присутствие такого героя вас спасет?

— Во всяком случае, не повредит. Кроме того, мне нужен лучший из пилотов. Данбинцы заявляют, что будут пользоваться щитами, если мы пошлем на них радиоуправляемые корабли. Но они — просто крестьяне, их щиты не выдержат против такого чоя, как Палатон.

— Вы бросаете им вызов, — предупредил Риндалан. — Даже император не имеет права насмехаться над своим народом.

— Клянусь затухающей аурой, кто-то же должен вбить хоть немного здравого смысла в их непрошибаемые черепа! Долина Данби погибает. Они не живут, а перебиваются, их остается все меньше и меньше! Законы о Переселении были тщательно обдуманы, их следует выполнять. Здесь нет верных и неверных решений — только необходимость.

Риндалан углубился в изучение пятнышка на собственном рукаве, но голоса отчетливо разносились от склоненного лица.

— Мне говорили, кое-кто считает, что Переселению подлежит и сам Чаролон и что вопросы переселения или оседлости решаются… с точки зрения политики.

Краска залила лицо Паншинеа. Гневная гримаса, сопровождающая его слова, исказила привлекательное лицо.

— Они побегут из Чаролона, как жалкие грызуны, как только я умру — согласно словам моих недругов, ждать осталось недолго. Но Чаролон будет переселен только через мой труп!

Не поднимая головы, Риндалан успокаивающим тоном ответил:

— Ну-ну, император, вы же чоя в расцвете лет! К чему мысли о смерти? Нельзя поддаваться меланхолии. Предстоит большая работа, выполнить которую можете только вы один.

— Ты слышишь это, тезар? Верховный Прелат признает, что власть на Чо находится скорее в моих, нежели в его руках.

Стоя поодаль, Палатон, о котором на время позабыли, испытывал острое ощущение, что ему здесь не место, и не понимал, почему эти двое терпят его присутствие. Он не хотел вмешиваться в споры о престоле. Он не хотел быть свидетелем вспышек Паншинеа или признаков тщеславия Прелата.

— С вашего позволения, — произнес он, — если мне предстоит лететь, я хотел бы проследить, как будут готовить корабль.

Паншинеа резко обернулся к нему. Император смотрел на Палатона в упор, пока его лицо не приобрело обычный бледный цвет, а искаженные черты смягчились. Палатону казалось, что император позабыл, кто он такой и почему оказался здесь. Прелат также уставился на него, и хотя его лицо было наполовину скрыто за головой Паншинеа, в его неподвижности чувствовалось беспокойство.

— Разумеется, тебе не терпится лететь, — произнес император, и его голоса покровительственно дрогнули. — Как птица по ветру, лети, мой тезар, в небеса!

— Еще одна пьеса, император? Или на этот раз стихи? Ваши цитаты интригуют меня, — беспечно заметил Риндалан, как будто только что обратив внимание на жалкие попытки Палатона уйти.

Император скорчился, как от боли. С трудом, волоча ноги, он пересек кабинет и, оказавшись рядом с Прелатом, протянул ему руку. Риндалан взял ее. Когда они соприкоснулись, вспышка аур была настолько сильна, что на глазах у Палатона выступили слезы.

Паншинеа испустил глубокий, прерывистый вздох. Его бахдар слабо замерцал.

— Хорошо, — произнес он, — если тебе нужен корабль, Гатон покажет тебе, где его найти. Какой бы ты посоветовал?

— Лучше всего стингер, если вы хотите пролететь через щит, — Палатон проговорил эту фразу с трудом, но настороженное лицо Риндалана предупреждало его — надо действовать так, как будто ничего не случилось. Палатон только что оказался свидетелем акта вампиризма, но Прелат вел себя как ни в чем не бывало, как будто Паншинеа и не брал у него силы. Палатон вспомнил того курсанта-вампира, который погиб в школе — он почти не испытывал сочувствия к нему. Что же тогда он должен чувствовать по отношению к императору?

Палатон понятия не имел об этом. Прелат продолжал стоять, держа за руку императора.

— Ты знаешь, почему я намерен отправиться в Данби лично? — неожиданно спросил Паншинеа.

— Догадываюсь, — осторожно ответил Палатон. — Чтобы дать им понять, что они уязвимы.

Со своей стороны, я бы показал им, что охотно рискну собственной жизнью, чтобы предотвратить кровопролитие, которое может последовать, если бунт не прекратится. Но я не ограничился бы полетом — я приземлился бы и встретился с ними лицом к лицу.

— Пусть узнают, что никто не может уйти от закона, даже их император? — торжество послышалось в голосах императора. Его глаза блеснули ярче.

— Приблизительно так. Паншинеа мягко улыбнулся.

— Тогда мы — единомышленники. Я не доверил бы свою жизнь никому другому. Йорана проводит тебя к посадочной полосе. Гатон отправит вперед посыльного. Возьми тот корабль, который сочтешь подходящим. Я хочу вылететь сегодня днем, после приема, — и он повернулся к Риндалану.

Палатон уже был на полпути к двери, когда император произнес:

— У ГНаска есть весьма заманчивая идея — он предложил мне использовать наемников, чтобы не посылать чоя сражаться против чоя. Что вы думаете об абдреликах, Прелат?

— Я считаю это предложение нелепым.

— И я тоже. Посланник удивил меня своей осведомленностью о положении в Данби, но я не позволю абдреликам ступить на Чо. Они — хитрые существа… — К счастью, захлопнувшаяся дверь оборвала разговор.

Палатон остановился в коридоре, подавляя тошноту от увиденного, и перевел дыхание, чтобы избавиться от удушливого запаха болезни Паншинеа.

У него пересохло во рту. Он чувствовал, как бахдар Паншинеа и его аура ярко вспыхивают и гаснут, мерцают и тут же погружаются во тьму. Неужели он единственный чувствовал это? Не может быть, ведь аура Прелата Риндалана тоже вспыхивала… По самому своему положению, по близости к Вездесущему Богу, он не мог бы не замечать болезнь Паншинеа. Риндалан должен — знать, что Паншинеа берет у него силы. А что касается Гатона… министр из Небесного дома должен преследовать какие-то свои цели, но вряд ли Паншинеа может помешать ему.