Чтение онлайн

Снаружи она человек, но внутри копошится отвратительный, скользкий зародыш зла. Неважно, кто любит ее. Неважно, кто обнимает ее по ночам. Она стремилась к невинности Рэнда, искры которой пробивали любую черноту, как маяк, и когда потерпела поражение, поняла, что Беван, который часто любил ее, стоит на грани между добром и злом. И ни его тихий шепот, ни смятение страсти, ни согревающие объятия не спасут ее.

Ей необходимо вернуться домой. Ей необходимо найти свою вторую половину, какой бы она ни была. Алекса вышла из туалета, нашарила дрожащей рукой голубую форму, сбросила шлепанцы и начала одеваться. Ее что-то подгоняло. Ей надо быть одетой, готовой уйти подальше отсюда.

Под прикрытием сумерек раннего рассвета и густых теней она покинула корпус.

Она оказалась за воротами, рядом с обтесанными глыбами гранита, как вдруг с воем приблизились атакующие корабли, серебристая обшивка которых раскалилась от трения о воздух. Они спикировали на школу. Алекса побежала — дальше, как можно дальше от предсмертных воплей и огня.

Ее ноги дрожали от пережитого налета и от желания увидеть спасителя — она знала, что он придет. Она протянула руки к небу и принялась горячо молиться за свою общность и единообразие с абдреликом, ждущем ее, и оставалась в такой позе до тех пор, пока с неба не спустилась лестница.

Как только темнота рассеялась, Рэнд был в санях. Он перекусил на ходу, следуя по пересеченной местности, носившей следы усилий заритов укротить ее. На горизонте показался порт Аризара, огни которого светились приветливо, как маяк. Рэнд не знал, поднялся ли Беван так же рано, но он наблюдал за его аурой, светящейся в предрассветном тумане. Рэнд не знал, что станет делать, если вновь настигнет Бевана — теперь, оставшись без помощи Палатона. Пойдет ли Беван с ним? Или они уничтожат друг друга? Но эта мысль показалась невозможной.

Как только он выкинул остатки завтрака на землю и вытер руку о штанину, небеса разверзлись и пролились смертельным огнем.

Он отвел сани подальше от дороги, но сам не отрываясь смотрел на страшное зрелище. Он думал об охранниках, которыми угрожал Бри-ад, но увидев стройные серебристые силуэты на фоне неба понял, что атаку начали космические корабли. Что-то или кто-то навлек на Аризар смерть.

Его сердце готово было выскочить из груди, когда он понял, что главная цель кораблей — позади него, в горах. Его глаза затуманились от печали по Алексе и Клео, Грасет и другим курсантам, по забавному садовнику-зариту и всем другим, кого он не успел предупредить.

Слава Богу, Палатон спасся.

Корабли с диким воплем пролетали над головой. Рэнд вскочил в машину и заставил двигатель прибавить ходу, нагоняя тени стремительных кораблей, бегущие по земле.

В Чертогах Союза наступило лето. Деревья согнулись под тяжестью цветов и созревающих плодов, которые уже начали опадать на дорожки. Воздух стал удушливым, надвигалась гроза. Риндалан запыхтел, и Паншинеа приостановился.

— Ты догоняешь, старик? — прошептал император.

— Да… — с трудом ответил Риндалан. — Но лучше бы ты шел помедленнее.

— Я иду к смерти, — беспечно отозвался Паншинеа. — Как же мне еще идти? Или ты потащишь меня? — он обернулся.

До мозга костей отпрыск Звездного дома, с золотящимися под летним солнцем волосами, в богатой одежде, облегающей его еще стройную фигуру, и гривой волос вокруг уже обветшавшего рогового гребня, император величественно протянул спутнику руку.

— Ты готов, Ринди? Прелат покачал головой.

— Вряд ли. Это просто глупо. Ты не можешь сам защитить своих посланников. Ты подвергаешь себя нападкам ронинов, унижениям, издевательствам абдреликов…

— Но они не смогут потребовать замены президента большого Совета, — перебил Паншинеа, повторяя свою давнюю клятву. — Только через мой труп!

— Именно на это, — заметил Риндалан, — и надеется ГНаск.

Паншинеа прищелкнул языком.

— В тебе осталось слишком мало веры. До тех пор, пока во мне горит последняя искра бахдара, я буду сдерживать врагов у стен моего замка.

Несмотря на поддержку императорской руки, Риндалан двигался с усилием.

— Только помни, Паншинеа, что наша сила — это наша тайна, и не следует открываться перед Союзом.

Паншинеа отвернулся. Он ничего не ответил, но Прелат уловил блеск в его травянисто-зеленых глазах. Прелат не знал, было ли это показателем решимости или приступом болезни. Дверь зала Совета открылась перед ними.

ГНаск нетерпеливо фыркал. До тех пор, пока Совет не принял столь важные персоны, как император и верховный Прелат Чо, к нему относились со всевозможным почтением. Ни слова не было сказано о посланных атакующих кораблях. Больше ему не было причин оставаться на Совете. Когда секретарь огласил повестку дня, стража в дверях почтительно склонилась, пропуская императора и его спутника.

Он слышал, как Паншинеа оказывают почести, которые императоры Чо обычно принимали заочно, через своих посланников. Он наблюдал за чоя, зная, что император может быть проницательным, умным и решительным, но и совершенно помешанным. Если Паншинеа держится так уверенно, значит, чувствует за собой поддержку. И если ГНаск сможет переиграть его, император, а также его представители будут изгнаны с позором.

У него было всего одно возражение, которое не вызвало бы осуждения. И как только пришел его черед взять слово, он выдвинул это возражение.

Император стоял у трибуны. Он повернулся и вопросительно приподнял бровь.

— Что не нравится посланнику абдреликов?

— Я ничего не имею против вас, Паншинеа, — мягко отозвался ГНаск. Он ненавидел трейд, который не передавал всех нюансов его собственного языка, но был вынужден пользоваться им и делал это со всевозможным старанием. — Единственно, что меня тревожит — стабильность оставленного вами правительства. Насколько я помню, у императора нет наследника…

Прежде всего Союз добивался устойчивости. Любая планета, которая становилась нестабильной или развивалась в неясном направлении и могла принести вред другим планетам и цивилизациям, либо уничтожалась, либо ее заселяли народом, способным придать ее развитию нужный ход. Даже Чо вполне удовлетворяла этим критериям. Подвижное, обаятельное лицо Паншинеа застыло.