Чтение онлайн

— Вам бы лучше приложить детективные таланты к чему-то более полезному. Например, к поиску базы «Синдиката», — огрызнулся Гомес и продолжил с угрозой. — А вот об этом — об этом лучше не болтать! Да еще на чужом авианосце!

Я очень лабилен к подобным разговорам, у меня начинает все зудеть от напряженной атмосферы, поэтому я задал наводящий вопрос:

— Интересный у вас разговор… Скажите, Фернандо, а почему вы так не любите клонов?

— А вы их, вероятно, обожаете?

— Они — наши союзники. Этим для меня все сказано.

Тойво похлопал меня по плечу и высказался вместо Фернандо:

— Я их тоже не люблю. Попомните мои слова: придет день, когда мы сойдемся с этими союзниками в смертельной схватке… А пока что, друзья мои, улыбайтесь! Улыбайтесь им! В этой космической глуши вежливость — залог долгой жизни.

— Что вы имеете в виду?

— Я, дорогой Фернандо, имею в виду вот что…

Н-да, ссору погасить не удалось. Сейчас опять начнут собачиться. Я сбежал. Тосанен увлеченно спорил с испытателем, и только Данкан, стоявший рядом, помалкивал, хлопая честными глазами.

А я сбежал курить.

И вот, выхожу я из туалета со стаканом бехеровки, а навстречу мне идет…

Рошни Тервани!

— Боже мой! Госпожа лейтенант! Вот кого я рад видеть на борту «Римуша»! Здравствуйте! Встаньте на путь Солнца, Рошни!

— Славен Ахура-Мазда! Андрей! — Она прижала ладони к груди, округлила рот, постояла секунду, словно убеждаясь, что я не галлюцинация, а потом отчаянно бросилась, обняла меня за шею и троекратно поцеловала. И губы ее сегодня троекратно обожгли меня сильнее калифорниевых БЧ вчера.

Еще тогда, в медотсеке авианосца, я понял, что она очень красива. Но в тот час ее украшал синяк в пол-лица, из носа густо текла кровь, кровь и пот лепили волосы в бесформенный ком, измятый грязный комбинезон… Короче говоря, картинка!

Да и я был хорош. Непонятно на каком свете пребывавший после атаки «Эльбруса», когда Яхнин помирал в соседней кабине, а вокруг вились мстительные гребешки… Так что оценить красоту я не мог. Сознательно не мог. Не тот был момент! Просто подметил автоматически: девка — огонь!

А теперь…

Я ослеп.

Полцентнера красоты на грани критической концентрации!

Высокие скулы, упрямый подбородок с ямочкой, черные каскады волос по плечам и глаза, глаза с ладонь, чуть раскосые, пронзительные.

Я ослеп. О чем и сказал, едва оправившись от неожиданных поцелуев.

— Я ослеплен вашей красотой, вы настоящий бриллиант! Живой и желанный!

— Андрей, зовите меня на «ты»! Ведь после всего мы ближе, чем родственники! И спасибо! Очень приятно слышать такие слова… от вас.

— Это правда, не за что благодарить. Строго говоря, я не видел офицера красивее! Вот еще что: со мной тоже не надо на «вы», прошу.

— Договорились. Тогда ты и Андрей?

— Ты и Рошни.

— Проводи меня к столу, Андрей. Я опоздала к началу банкета.

Я свернул руку калачиком, она догадалась, что требуется, женским чутьем, не иначе — в Конкордии это не принято. Так под руку мы прошли в «Место отдохновения ашвантов». Мы ели, пили и говорили. Обо всем на свете.

Рошни оказалась не только самым красивым офицером, но и самым разговорчивым клоном (правда, клоном она и не являлась, так как происходила из касты потомственных пехлеванов).

О! У нас были общие темы! Беседа текла весенним ручьем и не останавливалась. Мы близкие люди — это правда. «Шаррукин-17» и час в «Фульминаторе» — незабываемое свидание, стоит нескольких лет знакомства. Кроме того, мы — пилоты.

— Как у меня дела? Я все летаю. Какие еще могут быть дела! Новая модификация «Абзу» Т-4 — это сказка! Вот говорят, что «Абзу» морально устарел. Чушь! — пела Рошни, а я поведал ей грустную историю моей жизни.

— Так что я летаю и теперь даже на истребителе. Но об офицерском патенте можно забыть, — закончил я и потупился.

— Ой. Как же так? — Рошни умудрилась вместить в эту короткую фразу больше сочувствия и жалости, чем я слышал за все время от бывших соратников.

А может мне так казалось? Не знаю. Но когда она обняла меня и погладила по голове, я ощутил себя одновременно самым несчастным и счастливым человеком на свете.

Вот что за манера у клонов, в случае чего, сразу хвататься за собеседника? Я не против, но я не только человек, я — мужчина! Нельзя меня вот так обнимать без предупреждения! Или можно?..

— Выходит, что ты из-за меня… Из-за того, что спас меня? — Она замялась. — Так пострадал из-за меня? Как ужасно с тобой поступили!

— Это мой выбор, Рошни. Я не бездушный робот и не тупой солдафон. Я сделал то, что сделал бы любой нормальный человек. Получил сигнал и пришел на помощь. А там — ты… на самом деле, если бы я знал, как оно обернется, я бы не изменил решения, правда.

Ее невероятные глаза изливали гигаджоули благодарности. Ничего не нужно было говорить, но она говорила, говорила, говорила. В том числе и возвышенные банальности, но это было так приятно!

— Я в долгу перед тобой, Андрей!

— Ерунда.

— Нет! Ты поступил как воин. Ты достоин офицерских погон не меньше многих достойных пехлеванов нашего флота! Да и вашего тоже.

Потом она расспросила о Яхнине, который из всей нашей компании пострадал сильнее всех. Я успокоил ее, сказав, что Максим Леонидович жив-здоров и пропел ему дифирамб, описывая, как он меня защищал.

— Он настоящий ашвант! — сообщила Рошни, и мы выпили за Яхнина.

А потом — «за нас». По ее инициативе.