Чтение онлайн

Войдя в «сферу», он оценил могущество ауры японца. Больше всего удивил ее цвет: почти бирюзовый с вкраплениями белого и черного. Такого сочетания Март еще никогда не встречал.

«По части силы кое-что есть, но скромно и без фанатизма. Интересный экземпляр…» – принялся размышлять Колычев, пока пленник молчал.

– Я первый командир корвета Японского флота, попавший в плен живым. Вы спасли мою жизнь, но забрали честь.

– Вы проиграли в бою. В этом нет бесчестья. А вот в бомбардировках беззащитных мирных жителей есть!

– Я тоже так считаю, – после недолгого раздумья ответил пленник. – Но у меня был приказ. Поэтому прошу, не откажите мне в последней просьбе. Дайте пистолет с одним патроном!

– Это исключено! Да и зачем? Плен – еще не конец жизни!

– Для меня конец. По законам нашей страны самурай не может попасть в плен. Если подобное неизбежно, он должен погибнуть или совершить самоубийство. Если же ему недостанет сил или решимости, его и всю его семью ожидает позорная и мучительная смерть.

– Какое варварство!

– Таковы законы моей страны.

– Простите, но я ничем не могу вам помочь.

– Значит, мне не повезло даже в такой малости. Могу я узнать, каковы ваши дальнейшие намерения?

– Я простой пилот. Могу лишь предположить, что вас либо доставят к нашему командованию, либо передадут китайцам. Принимая во внимание ваше состояние, последнее наиболее вероятно.

– Только не это, – откинул голову на подушку японец, в голосе которого, несмотря на слабость, явно сквозило презрение.

– Накагава-сан, – неожиданно для себя спросил его Март. – А что означает ваша аура?

– Простите, не понял.

– Ну, я не то чтобы видел много японских одаренных, но у большинства из них ауры были ярко-красными, почти алыми с редкими включениями других цветов. В крайнем случае черного. А у вас – практически чистая бирюза, иногда переливающаяся от синего к зеленому и обратно.

– Вот оно что, – печально улыбнулся самурай. – Это мой дар и мое проклятье. Видите ли, в Японии все одаренные должны быть в первую очередь воинами. А мне больше по сердцу быть ученым или исследователем. Заниматься плетением силовых линий, создавать… э…

– Вы артефактор? – пришел к нему на помощь Март.

– Да. Это правильное определение!

– Очень интересно… И что, у вас имеется опыт в такой работе?

– Да, в военной академии нас, одаренных, обучали отдельно. Я дополнительно занимался с наставником, который был великим мастером создания и наложения плетений на предметы и оружие.

– Послушайте, – неожиданно сам для себя предложил Колычев. – А что будет, если мы не отдадим вас ни китайцам, ни нашему командованию?

– В каком смысле?

– Вы могли бы поселиться в России, заниматься своим любимым делом.

– Разве это возможно?

– А почему нет?

– Не знаю. Я же японец…

– Вы же сами сказали, что умерли для своей страны! Будет новое имя. В отчетах напишем, что вы таки погибли. А здесь и сейчас появится новый человек. С другим именем и другой историей.

– Вы серьезно?

– Вполне. Только представьте, что вы оказались в новом мире, где нет никаких ограничений, связывавших вас по рукам и ногам в прежней жизни. И вы можете прожить ее так, как хочется вам, а не считается правильным другими! Стать кем угодно, жить, где пожелаете, и заниматься при этом любимым делом.

– Вы говорите так, будто пережили нечто подобное.

– Гхм, – едва не подавился Март, сообразив, что описывает свою жизнь после попадания. – В какой-то мере так оно и было. Я совсем недавно почувствовал в себе дар, и с тех пор мое бытие совершенно переменилось!

На практически бесстрастном до сей поры лице самурая было ясно видно, как внутри него борются противоречивые чувства. Наконец, желание жить победило, и Накагава решился.

– Значит, таков путь, – немного выспренно начал он. – Ваше предложение, Колычев-сама, большая честь для меня. Еще час назад я и помыслить не мог о таком повороте в своей судьбе. У меня только одно условие. Сражаться против своей страны я не буду, но в мирных делах готов приносить всемерную пользу.

– Что ж, на ловца и… Короче, это придает делу новый, весьма положительный оборот. Я немедленно займусь вашим вопросом. Ждите. – И Март, плотно прикрыв дверь в палату, без промедления отправился к командиру. Предстоял важный разговор.

Беседа с Зиминым вышла краткой.

– Как-то я не удосужился посмотреть твоего пленника, – задумался командир. – Видимо, зря. Говоришь, артефактор?

– Да. И, судя по ауре, неплохой.

– Этого ты знать не можешь. К тому же Крылов говорил, что его дар не слишком силен…

– Как пилота или воина – вообще ни о чем. Но вот переливы в ауре. Вроде тех, что у Кима, но гораздо больше и ярче выражены!

– В любом случае это большая удача. Среди одаренных такие попадаются нечасто. Отдавать никому его не будем. Шмелев вроде его лично не видел?

– Так точно.

– Вот и славно. Значит, пленный пилот, несмотря на все усилия нашего дражайшего эскулапа, а может и благодаря им, перешел в мир иной. После чего был похоронен со всеми полагающимися почестями.

– Мир его праху! Вопрос только, как его потом легализовать?

– Ну, это дело и вовсе нехитрое. Сделаем соответствующую запись в журнале, и появится у нас новый пассажир. Надо будет с ним языком заняться…

– И мнемотехникой!

– Точно. Вот тебе и поручим это дело. Объективно, лучше с этим все равно никто не справится.

– Инициатива имеет инициатора?

– Совершенно верно.

– Ладно. Главное, чтобы никто из наших не проболтался.

– А вот за это можешь быть совершенно спокоен. Рейдеры – вообще люди неболтливые. Кстати, под каким именем записать твоего протеже? Китайским, маньчжурским или, быть может, корейским?