Пирамида
Шрифт:
Сэм крепко обнял дядю. Мэгги улыбнулась, смахнула слезы, а затем присела возле алтаря на корточки и подняла шляпу Сэма. Генри чуть отстранился от него, вытирая глаза.
— Я бы этого не перенес.
— Все позади, — промолвил Сэм, приглаживая пальцами волосы.
Мэгги протянула ему шляпу.
— Вот. Ты кое-что потерял.
Со смущенной усмешкой он взял ее и водрузил на голову.
— Спасибо.
— Смотри не умирай больше, — попросила Мэгги, поправляя ему поля шляпы.
— Я постараюсь.
Сэм придвинулся к девушке и заглянул ей в глаза. Она замерла, ни на минуту не забывая о присутствии профессора и о давящей на левое плечо тяжелой винтовке. Мэгги и Сэм долго смотрели друг на друга. Их молчание затянулось. Наконец Мэгги стиснула зубы. Хватит бояться! Она потянулась к Сэму, но тот внезапно отвернулся.
Из темноты внезапно прозвучал чей-то грубый окрик:
— Бросьте оружие!
В круг света выступил человек, который держал Денала. К горлу мальчика был приставлен длинный армейский нож. В стальном лезвии поблескивало пламя факелов. Глаза Денала расширились от ужаса.
— Отера! — вырвалось у Генри.
Норман бежал по джунглям, продираясь сквозь кустарник. Слезы мешали ему видеть. Он старался не шуметь, но ветки хрустели, а под ногами шуршали сухие листья. Тем не менее Норман упорно двигался вперед — по правде говоря, теперь он не очень беспокоился, что его кто-то услышит.
Юноша снова вспомнил, как валявшийся на траве монах вскочил на ноги. Оказывается, он лишь прикидывался мертвым, поджидая приближавшихся к вертолету Нормана и Денала. Вытащив из-за запястья кинжал, монах схватил мальчика прежде, чем Норман успел что-либо сообразить. Его дальнейшими действиями руководил лишь инстинкт самосохранения. Бросившись прочь, Норман нырнул в джунгли и убежал.
Только после того, как его сердце забилось немного ровнее, он осознал всю трусость своего поступка. Он бросил Денала, даже не попробовав его освободить.
Теоретически Норман мог бы оправдать себя. Ведь у него не было оружия. Любая попытка спасти мальчика привела бы к тому, что их обоих убили бы. Однако в глубине души Норман считал по-другому. Его бегство было простой трусостью. Он вспомнил выражение ужаса в огромных глазах Денала...
По лицу молодого фотографа снова потекли слезы, мешая ему видеть, куда он бежит.
Неожиданно джунгли перед ним расступились. Лесной полумрак рассеялся. Норман остановился, вытер глаза и застыл от ужаса.
В джунглях образовалась вырубка от взрывов гранат и автоматного огня. Все вокруг было усыпано разорванными, искалеченными телами мужчин и женщин. Все они были инками. В лицо отшатнувшемуся Норману ударил резкий запах крови, испражнений и страха.
— О боже... — простонал Норман.
Над трупами уже вовсю кружили и гудели мухи.
Внезапно откуда-то слева выросла и стала приближаться к нему чья-то огромная фигура — словно за ним явился мертвый. Норман повернулся навстречу новой опасности. Но он больше не собирался убегать. Просто не мог. Измученный и отчаявшийся, он упал на колени.
Подняв лицо, Норман увидел угрожающе занесенное копье. В ярких солнечных лучах блеснуло золотое острие.
Норман не отвел лица.
«Прости меня, Денал».
С пистолетом в руках Генри шагнул к Отере.
— Отпустите его!
Нож прижался к тонкому горлу мальчика еще сильнее, по шее потекла струйка крови. У Денала задрожали руки и ноги.
— Назад, профессор! Или я выпущу мальчишке кишки.
Подавляя ругательство, Генри сделал шаг назад.
Глаза монаха были дикими и жестокими.
— Выполняйте все, что я скажу, и все останутся живы! Мне плевать и на вас, и на мальчишку. Меня волнует только золото. Я заберу его с собой, а вы останетесь здесь. Все по-честному, не так ли?
Генри посмотрел на Мэгги и Сэма.
— Может, сделать так, как он хочет? — прошептал профессор.
Мэгги прищурилась и, отступив немного в сторону, резко бросила монаху:
— Поклянитесь! Поклянитесь на распятии, что отпустите нас.
С недовольным видом Отера дотронулся до серебряного креста.
— Клянусь.
Некоторое время Мэгги пристально вглядывалась в лицо монаха, затем осторожно положила оружие на пол. Генри сделал то же самое. После этого они все отошли на несколько шагов.
Приблизившись к оставленному оружию, Отера толкнул мальчика к археологам, и тот отлетел к Мэгги. Монах убрал длинный кинжал в потайные ножны на запястье. Теперь Генри понял, как этому человеку удалось освободиться от веревок. Ему захотелось как следует стукнуть себя. Никому из них даже в голову не пришло обыскать лежавшего без сознания монаха.
Тот с усмешкой нагнулся и поднял свой пистолет. Винтовку Отера протянул все еще стоявшему на коленях возле стены охраннику. Однако тот отказался ее взять. Его глаза были прикованы к храму, а губы шевелились в безмолвной молитве.
Выпрямившись, Отера наконец и сам заглянул в комнату. Он оцепенел, а затем ошеломленно отпрянул назад. На его лице сиял золотистый свет. Губы монаха растянулись в широкой улыбке.
— Dios mio!
Когда он снова повернулся к археологам, его глаза были круглыми от изумления.
— Что, впечатляет? — спросил Сэм.
Монах прищурился от света факелов. Он узнал техасца, нахмурился и пробормотал:
— Я... я думал, что застрелил тебя.
Сэм пожал плечами:
— Не вышло.
Отера оглянулся на золотую пещеру и перевел взгляд на своих противников. Он снова поднял пистолет.
— Не знаю, как уж ты смог выжить, но на этот раз постараюсь тебя прикончить. Всех вас!
Мэгги встала между ним и Сэмом.
— Вы дали клятву! На кресте!
Свободной рукой Отера сорвал с себя серебряное распятие и отшвырнул его назад.