Чтение онлайн

Он взглянул на часы. Было почти восемь. Очень не хотелось звонить в такую рань, но ждать он тоже больше не мог. Профессор развернул кресло, дотянулся до телефона и, убедившись в том, что портативный факс в порядке, набрал номер.

Ответили официально и кратко:

— Офис архиепископа Керни. Чем могу быть полезен?

— Это профессор Генри Конклин. Я звонил вчера по поводу доступа к архивам вашего ордена.

— Да, профессор Конклин, архиепископ Керни ждет вашего звонка. Одну минуту, пожалуйста.

Генри слегка озадачил подобный прием. Конклин ожидал, что его соединят не с самим архиепископом, а с каким-нибудь мелким служителем архива.

С того конца провода послышался твердый, хотя и радушный голос:

— Профессор Конклин, ваша новость о мумифицированном священнике наделала у нас много шума. Очень интересно. Что вы узнали и чем мы можем помочь?

— Спасибо, но мне вовсе не хотелось беспокоить ваше преосвященство.

— На самом деле я заинтригован. Перед поступлением в семинарию я защитил диссертацию по европейской истории. Возможность участвовать в подобном исследовании — скорее честь, чем беспокойство. Поэтому прошу вас, говорите прямо, в чем вы нуждаетесь.

Генри внутренне улыбнулся тому, что по счастливой случайности нашел в среде духовенства любителя истории.

— Благодаря помощи вашего преосвященства и доступу к церковным архивам я надеялся сложить воедино прошлое этого человека, возможно, пролить свет на то, что с ним произошло.

— Весьма вероятно. Я полностью в вашем распоряжении, поскольку если мумия — действительно монах доминиканского ордена, то ее следует предать земле. Если потомки этого человека еще живы, полагаю, следует вернуть его останки для подобающего захоронения.

— Полностью согласен. Я пытался добыть как можно больше сведений самостоятельно, но мне понадобится доступ в ваши архивы. Пока удалось установить только фамилию — де Альмагро. Скорее всего, он был монахом испанского ордена доминиканцев, восходящего к тысяча пятисотым годам. Кроме того, у меня есть копия семейного герба этого человека, которую я хотел бы послать вам факсом.

— Хмм... тысяча пятисотые годы... такие старые записи нам, наверное, придется поискать в архивах аббатств. Потребуется время...

— Я так и предполагал, но надеялся приступить к работе до возвращения в Перу.

— Да, и это навело меня на мысль, откуда начинать поиски. Разумеется, я направлю ваши сведения в Ватикан, но в Куско, в Перу, есть очень старая доминиканская территория, которой управляет, по-моему, аббат Руис. Если священника направляли миссионером в Перу, в местном аббатстве могли остаться какие-нибудь документы.

Генри выпрямился в кресле, от волнения забыв про усталость. Ну конечно! Жаль, что не додумался сам.

— Отлично. Благодарю вас, архиепископ Керни. Смею надеяться, что ваша помощь в разгадке тайны окажется решающей.

— Я тоже на это надеюсь. Мой секретарь даст вам номер факса. Жду послания.

— Сейчас же его отправлю.

Генри почти не заметил, как его снова соединили с секретарем, который продиктовал номер факса. В голове профессора закрутились различные возможности. Если отец де Альмагро долгое время прожил в Перу, наверняка сохранились его письма и доклады в аббатство Куско. Вероятно, в этих письмах найдется и ключ к затерянному городу...

Онемевшими пальцами Генри положил трубку, просунул в аппарат рисунок и, набрав номер, услышал привычное жужжание.

Затем он заставил себя подумать о другой окружающей мумию тайне. Всю ночь он прослеживал прошлое этого человека, а сейчас позволил себе остановиться на последней загадке мумии. На том, чего не сказал архиепископу. Генри отчетливо вспомнил, как череп мумии взорвался и из него выплеснулось золото.

Что же все-таки случилось? И что вырвалось наружу? Генри знал, что архиепископ не в силах ответить на этот вопрос. Помочь может только один человек — тот, для звонка которому он уже придумывал предлог. Спустя тридцать лет после первой встречи Генри никак не мог выбросить эту женщину из головы.

Мелодичным звоном факс объявил о завершении отправки. Генри поднял трубку и набрал еще один номер. После пяти длинных гудков послышался запыхавшийся голос:

— Алло?

— Джоан?

В ее голосе почувствовалось недоумение.

— Да?

Генри представил тонкое лицо Джоан, обрамленное водопадом смоляно-черных волос. Время почти не коснулось ее, прибавив к портрету лишь чуть-чуть седины, очки и несколько новых морщинок. Но все самое восхитительное осталось: загадочная улыбка, насмешливые глаза. Годы не притупили ни сообразительности, ни острого любопытства Джоан.

Генри вдруг стало трудно говорить.

— Это... это Генри. Я... извини, что беспокою в такую рань.

Голос заметно потеплел.

— Рань? Я только что вернулась из больницы.

— Ты ночью работала?

— Да, просматривала результаты компьютерной томографии твоей мумии и... в общем... — она смущенно помолчала, — потеряла счет времени.

Взглянув на свою измятую одежду, Генри улыбнулся.

— Я тебя понимаю.

— Ну как, узнал что-нибудь новое?

— Так, кое-что. — Он быстро рассказал о том, как обнаружил имя монаха, и о своем звонке архиепископу. — А ты?

— Надо спокойно сесть и как следует подумать. Состав в черепе получается совершенно необычным.

Прежде чем Генри успел осадить себя или взвесить свое решение, он выпалил:

— Позавтракаем сегодня?

Задав вопрос, он весь подобрался. Профессору не хотелось показаться таким нетерпеливым. Его щеки вспыхнули от неловкости.

Повисло долгое молчание.

— Боюсь, с завтраком ничего не получится.

Генри мысленно пнул себя за неуклюжесть. Конечно, Джоан видела его насквозь. После смерти Элизабет он разучился ухаживать за женщинами. Впрочем, до сих пор его это и не интересовало.