Пират моего сердца
Шрифт:
– Вы только что согласились, что вам ни до кого нет дела, и вдруг загорелись желанием спасти меня. Лучше бы делом помогли, чем рассуждать о разумности моего выбора.
– Аннелиза, когда-нибудь вы вспомните об этом разговоре и поймете, что я всей душой хотел вам помочь.
– В таком случае будем считать, что мне повезло, – колко заметила она. – Вам не придется слишком долго повторять свои пророчества.
При этих словах капитан схватил ее за локоть и выставил из загона, так что Аннелиза не успела даже попрощаться с Майклом.
Вокруг него сомкнулась темнота. Запах муската сгущался все сильнее, пока совсем не забил глотку. Майкл лежал на спине, тяжело дыша и обливаясь потом. Он пытался считать минуты, но быстро сбивался и каждый раз возвращался к началу. Так прошло несколько часов – об этом говорили нарастающая жажда и пустота в желудке. Наконец появился Клопсток с водой и миской довольно сносной еды. Пленник осушил бадейку наполовину и отставил ее в сторону, чтобы потом сполоснуться, но Клопсток жестом остановил его.
– Можешь не экономить. Капитан велел приносить тебе воду для мытья отдельно.
Значит, Аннелиза не пропустила походя брошенной фразы насчет его гигиенического резерва. У него сдавило в горле от чувства благодарности. Однако Майкл не сразу понял странное поведение Клопстока, когда тот как-то неуверенно взялся за другую бадейку. Все прояснилось очень скоро. Моряк поднял емкость и одним махом окатил его с головы до ног соленой морской водой.
Бесконечно, мучительно долго тянулись часы, прежде чем Клопсток пришел снова. Это значило, что прошли еще одни сутки. В отличие от предыдущего визита помощник капитана изменил процедуру: сначала устроил морскую ванну, а потом принес пищу и питьевую воду.
Майкл в принципе не признавал неразумных форм протеста. Он не собирался устраивать никаких голодовок, но удержаться от яростного мычания не мог. Едва покончив с едой, он поднялся на ноги и принялся протяжно выкликать ее имя. Наверняка немногочисленная уцелевшая живность пребывала в недоумении, слыша эти странные звуки. Майкл продолжал упорно кричать, а когда охрип, то схватился за бадейку и принялся бить ею о стену до тех пор, пока не лопнули обручи.
Аннелиза не пришла и на следующий день.
На четвертый день он понял, что она не придет никогда.
«Аннелиза. Аннелиза. Приди ко мне, Аннелиза».
Аннелиза в полусне беспокойно ворочалась в постели.
«Аннелиза. Приди ко мне». Зов был настолько слаб, что она с трудом разобрала свое имя. Хотя голос доносился издалека, она различила в нем мощный рокот. Потом последовал стук – просящий, зовущий, настаивающий…
Аннелиза вздрогнула и рывком поднялась с постели. Возможно, ее испугало биение собственного сердца? Но нет, кто-то в самом деле стучался к ней в каюту. Она обернулась простыней и приоткрыла скрипучую дверь.
В коридоре стоял Клопсток.
– Капитан просил предупредить, что сегодня нам придется позавтракать раньше. Надвигается шторм.
Упоминание о пище оставило ее равнодушной. Она превратилась в сплошной комок нервов, гудящих созвучно ее тревожным мыслям.
– Спасибо, Ян. Передайте, пожалуйста, капитану мои извинения. Есть мне что-то не хочется, а если в ближайшее время начнется сильная качка, то лучше этого вообще не делать.
– Как скажете. – Клопсток внимательно посмотрел на нее и удалился.
Аннелиза приложила руку к голове, не замечая, что простыня сползла на пол. Сославшись на отсутствие аппетита, она солгала. Виной всему было разгоравшееся в ней все сильнее безымянное чувство. Оно подтачивало ее и требовало удовлетворения.
У нее не оставалось сомнений в том, кто являлся виновником ее страданий. Конечно, это был Майкл Роуленд.
Он вел себя совершенно нетерпимо. Самонадеянный невоспитанный босяк. Нужно раз и навсегда выбросить из головы этого презренного бродягу. Но, похоже, она не могла не думать о нем. Майкл был порождением дьявола. Прямо на глазах у капитана Голландской Ост-Индской компании оскорбляя ее и выведывая самые сокровенные ее тайны, он оставался при этом таким обаятельным! Какое счастье, что Фербек больше не пытается выбить из него признание. «Да, я рада, рада… – внушала она себе. – Хватит с ним канителиться!»
Сейчас ей нужно было найти время для собственных дел: она должна была готовиться к встрече с мужем. Дерзкие вопросы Майкла усилили в ней неуверенность и породили сомнения. Аннелиза вспомнила, как пленник сказал, что Питер может отвергнуть ее, и от возникших опасений неприятно засосало под ложечкой. Все эти месяцы она пыталась представить себя госпожой Хотендорф, вжиться в новую роль, но безуспешно. Может быть, ей мешало предубеждение? Из-за того, что отсутствовали обмен контрактами и торжественная церемония с обетом, она до сих пор не воспринимала свое замужество как свершившееся событие. Если бы вместе с ней ехала еще одна новобрачная или горничная, ей было бы проще. Но рядом не было никого, кому она могла откровенно признаться, что носит в сердце тревожное чувство.
Питер Хотендорф не пожелал дождаться оформления документов, не дал своей молодой жене времени обзавестись подругой. Компания, со своей стороны, не удосужилась нанять ей горничную. Однако все это не меняло дела. Брачный контракт оставался в силе и расторжению не подлежал.
Будь он неладен, этот Майкл Роуленд! Зачем он пробудил в ее голове эти мысли?
Как странно – он сожалел о каких-то добрых поступках в прошлом, но при этом отказывался выдавать своих сообщников, брал всю вину на себя и упорно держал язык за зубами. Почему? Этого Аннелиза не знала. Зато она могла твердо сказать себе, почему добивалась от него правды. Она блюла законные интересы тех, кто взял на себя заботу о ней, – директоров компании, ее мужа и матери. Наверное, кого-то точно так же оберегал Майкл Роуленд. В таком случае под маской паяца и повесы он прятал свое подлинное лицо.
Но почему Майкл стал пиратом? И что, если он в самом деле беспокоится о ней? Пока все эти вопросы оставались без ответа.
Аннелиза пощекотала мягкую лапку сидевшей у нее на коленях Страйпс.
– Он обреченный человек, преступник, и мне не нужна его забота, – произнесла она. – Я всегда полагалась только на себя и ни в чьей помощи не нуждаюсь.
Кошка довольно замурлыкала и, согнув лапку, начала трогать упавшую шпильку. Аннелиза отобрала у нее опасную игрушку.
– Не вздумай попробовать, а то подавишься. Все вы, кошки, одинаковы – всюду суете нос. А вот я совсем нелюбопытна.