Чтение онлайн

Услышав это объяснение, Хотендорф несколько смягчился; Аннелиза же, наоборот, почувствовала, что тучи над ней снова начинают сгущаться.

И лишь один Майкл ощущал себя наверху блаженства. Сколько раз он просил Всевышнего дать ему хотя бы еще одну возможность увидеть Аннелизу рядом с собой, раствориться в дурманящей теплоте ее глаз, испытать трепет, вызванный звуками ее голоса. До сих пор его молитвы оставались без ответа, но на этот раз вопреки всем надеждам Господь сжалился над ним.

Было довольно забавно смотреть, как англичане гуртом бросились к обеденному столу и, отталкивая друг друга, поспешно расселись по местам. Майкл сумел захватить кресло рядом с Аннелизой и теперь сидел, небрежно откинувшись на его спинку, наполовину прикрыв глаза, напоминая дремлющую пантеру, готовую в любое мгновение совершить прыжок.

Аннелиза с удовольствием приступила к исполнению привычной роли и включилась в общение де Грота с английскими моряками так легко и естественно, словно хотела преподать голландцу урок английского. Она заметила, что супруг следил за каждым ее движением, вслушивался в каждое ее слово и, хотя почти не понимал чужую ему речь, время от времени неодобрительно качал головой.

Но не только он один наблюдал за очаровательной переводчицей. Казалось, все взоры сейчас были прикованы к Аннелизе, тогда как она мечтала только об одном – поскорее уединиться в тихом уголке, чтобы всецело предаться радости от сознания того, что Майкл жив, и если судьба будет к ней благосклонна, насладиться случаем побыть с ним наедине еще раз.

Она сознательно сосредоточила все свое внимание на джентльмене, сидящем справа от нее – капитане Ричарде Эллингтоне. Это никоим образом не должно было умалять достоинства Майкла, потому что Ричард имел более высокий ранг, однако мужчина, которого она любила, настолько занимал ее ум, что она боялась не совладать с обуревавшими ее чувствами и лишиться сознания.

Что касается Майкла, то он отнюдь не собирался мириться с ролью статиста.

– Вы вся светитесь, госпожа Хотендорф, – тихо сказал он. – Надо полагать, это сияние, свойственное новобрачной.

– О да, сэр. Человек, которого любят, не может не быть счастливым.

– Завидую вам и вашему мужу.

– Вот как? Представьте, я когда-то была знакома с человеком, который не верил в любовь.

– Занятно. Так вы не забыли, что я тогда говорил. Но помните ли вы так же хорошо еще что-нибудь?

Де Грот, главный гость на этом празднике, явно затруднялся в понимании их приглушенной пикировки. Он наклонился вперед и с видом человека, тщетно пытающегося уловить смысл чужого разговора, повторял лишь:

– Занятно? Вот как?

– Извините, что мы так тараторим. – Аннелиза сердито покосилась на Майкла. – Это мое упущение. Я обязана была напоминать джентльменам, чтобы они говорили помедленнее и чуть громче. Каждый должен понимать беседу и получать удовольствие от участия в ней, – произнесла она тоном образцовой учительницы.

– О, лично я очень даже получаю, – пробормотал Майкл. – Слава Богу, у тебя немного порозовели щеки, а то я уже отчаялся снова увидеть на них румянец.

Казалось, Майкл полностью забыл, где он находится, и теперь вел себя бесстыдно и вызывающе. Он отпивал воду из ее бокала и ставил его обратно таким образом, что с какой бы стороны она его ни брала, ее губы должны были касаться тех же самых мест, которых касался он.

– Зачем ты это делаешь? – шепотом спросила Аннелиза.

– Затем, что не могу видеть тебя такой церемонной и правильной. Я ведь знаю, что внутри ты полна огня. Прежде чем уйти, я хочу увидеть тебя радостной, хочу навсегда запомнить, что ты счастлива.

– Я очень счастлива.

– Улыбнись, докажи мне это.

– Улыбнись! Улыбка. – Де Грот довольно заулыбался и приложил к губам оба указательных пальца.

Майкл ответил ему тем же. Глядя на них, можно было подумать, что общаются два закадычных друга.

– Тебе не кажется, что столь пышная юбка вполне может скрыть твое грехопадение? – неожиданно спросил Майкл.

– Откуда такой странный вопрос? – удивилась Аннелиза.

– Ничуть не странный. Представь себе, что складки твоей юбки будут лежать у меня на брюках. Тогда шелк и шерсть будут совершать постыдное прелюбодеяние прямо под носом у этих порядочных граждан. Разве нет? – Он замолчал, выжидая. Переместив ногу, Аннелиза, к своему ужасу, почувствовала, как Майкл захватил ее юбки и подсунул себе под бедро. – Вы немного переволновались, госпожа. Выпейте воды.

В эту минуту она думала только о том, что на ее бокале были отпечатки его губ. Когда Аннелиза дотронулась до края языком, чтобы подхватить капельку, Майкл не выдержал и, с шумом вдохнув воздух, пробормотал:

– Уделите внимание влаге, госпожа. Я пью воду – вы пьете воду. Она пополняет жизненную силу наших тел. Мы можем взывать к ней, чтобы она помогла нам остудить нашу кожу и утолить жажду.

Де Грот одобрительно кивнул и глубокомысленно произнес:

– Все пьют воду.

Аннелиза отделила маленький кусочек от своей порции каплуна и стала жевать, надеясь таким образом утихомирить совсем не к месту застучавшие зубы.

– Все едят домашнюю птицу, – вторя голландцу, сказал Майкл и, подцепив кусок жареной курятины, приветственно отсалютовал ею сановнику с Явы. Затем он препроводил мясо в рот и, жуя, стал приноравливаться к ее движениям. Когда она глотала, он тоже глотал. Занимаясь исполнением самых что ни на есть земных функций, их тела действовали в таком же согласии, что и раньше, когда между ними происходило радостное единение.

В каком-то смысле для Аннелизы это был самый нескончаемый вечер в жизни. Нервы ее превратились в натянутые звенящие струны, готовые лопнуть от напряжения: ей нужно было вести себя так, чтобы в глазах всех оставаться порядочной голландской женой и в то же время не выдать своего любовника. С другой стороны, ей казалось, что время для нее одной несется со страшной скоростью, и хотелось попросить его замедлить свой бег, чтобы можно было продлить драгоценные минуты пребывания с Майклом, а потом извлекать их из памяти и наслаждаться. Этих минут ей должно было хватить до конца жизни.

Наконец губернатор встал, давая знать, что обед закончен.

– Джентльмены, присоединяйтесь ко мне в дальней гостиной. Мы поднимем бокалы в честь господина де Грота, а дамы пусть останутся на попечении моей супруги.

Капитан Эллингтон и Майкл вскочили с мест и вежливо встали позади своих кресел, дожидаясь, пока большинство приглашенных проследует в гостиную вслед за губернатором.

Вскоре за длинным столом остались только Аннелиза и еще четыре женщины. Супруга губернатора Хона первой нарушила неловкое молчание: