Чтение онлайн

Сквозь звуки музыки прорезался его голос:

— Вы сказали, что позвоните мне.

Она посмотрела на него.

— Неужто?

— Да.

— Не помню, — сказала она. Она в самом деле не помнила.

— Вы врете, — обвинительным тоном сказал он.

Не сказав ни слова, она повернулась и пошла прочь.

Он схватил ее за руку.

— Я прошу прощения, — серьезно сказал он. — Пожалуйста, потанцуйте со мной.

Мгновение она смотрела на него, а затем позволила ему вернуть себя обратно. Ритм рока сменился балладой. Обняв Иордану, он тесно прижал ее к себе.

— Все эти три дня я не мог ни спать, ни есть, — сказал он.

Она по-прежнему была бесстрастна.

— Я не нуждаюсь в услугах жиголо.

— Я это знаю лучше кого бы то ни было, — сказал он. — Но вы так прекрасны и вы мне нужны сами по себе.

Она скептически посмотрела на него снизу вверх. Ей бросилась в глаза серьезность его лица.

— Вы только почувствуйте, как я хочу вас, — сказал он.

Закрыв глаза, она положила голову ему на плечо, не в силах отказаться от сладостного прикосновения его плоти, и поплыла в розовом тумане. Как знать, может быть, он говорит и правду. Она не видела легкую усмешку, которой тот обменялся с Юсефом.

Грубая ткань хаки бесформенной рубашки и брюк царапала ей кожу, когда вместе с другими пятью новенькими она вошла в барак командования. Жесткие кожаные сапоги гулко ударили в деревянный настил. Комнату озарял неровный желтый свет масляной лампы.

Командир сидела за столом в дальнем конце помещения, и по бокам от нее были люди в форме. Углубившись в бумаги на столе, она не обращала внимания на вошедших, пока те не застыли по стойке «смирно» перед ней.

— Смирно! — рявкнул сержант.

— Ан-наср! Победа! — крикнули они в ответ, как их научили в первый же вечер по прибытии в лагерь несколько дней назад.

Вытянувшись, Лейла отвела плечи назад и почувствовала, как лифчик сжал ей груди. Лифчик был сделан из той же грубой хлопчатобумажной ткани. Она смотрела прямо перед собой.

Командир медленно поднялась из-за стола. Лейла заметила, что на плечах ее рубашки были знаки различия, говорившие, что она носит звание полковника. Мгновение она смотрела на них, не отрывая взгляда, а затем неожиданно сильным голосом резко выкрикнула:

— Идбах аль-аду!

— Смерть врагам! — крикнули они в ответ.

С легкой улыбкой удовлетворения командир кивнула.

— Вольно, — сказала она нормальным голосом.

Женщины расслабились, принимая более вольную стойку, и послышался шорох грубой ткани. Подойдя к столу, начальница повернулась к ним.

— От имени Братства Палестинских Борцов за Свободу я приветствую вас в нашей святой борьбе. Это битва за освобождение нашего народа от ига Израиля и пут империализма. Я знаю, что все вы принесли немало жертв, чтобы попасть сюда, вы потеряли тех, кого любили и может, даже испытали презрение со стороны своих друзей, но одно я вам могу обещать. По завершении борьбы вас ждет свобода, о которой еще никому не приходилось слышать. И в силу этого ваша борьба — это только начало. От вас потребуется еще немало жертв. Возможно, в жертву свободе, к которой мы стремимся, придется принести вашу честь, ваше тело и даже жизнь. Но нас ждет победа. Здесь вам придется много учиться. Вам придется освоить оружие. Пулеметы и автоматы, ружья и ножи. Как делать бомбы. Маленькие и большие. Как убивать голыми руками. Как драться. И вооруженные этими знаниями, мы вместе с нашими мужчинами сбросим сионистских узурпаторов в море и вернем земли их исконным владельцам, нашему народу.

Вы все, каждая из вас, уже принесли священную клятву преданности нашему делу. И с этого момента вы должны забыть ваше настоящее имя и никогда не употреблять его в лагере. Вы должны будете откликаться только на то имя, которое будет вам присвоено, и в том случае, если попадете в плен, вы не сможете выдать подлинные имена ваших товарищей. С этого момента вы обязаны хранить верность только нашему делу и своим братьям по оружию.

Командир перевела дыхание. Женщины слушали ее в напряженном молчании.

— Следующие три месяца будут самыми трудными в вашей жизни. Но в конце их вы будете вправе занять место рядом с Фатимои Бернуи, Мириам Шакхамир, Айдой Исса, Лейлой Халед и другими вашими подругами, которые в бою доказали свое право быть рядом с мужчинами.

Обойдя стол, она заняла свое место.

— Желаю вам удачи.

— Внимание, — рявкнул сержант.

— Ан-наср! — ответили они, принимая стойку «смирно».

— Идбах аль-аду! — крикнула старшая.

— Идбах аль-аду! — ответили они.

Начальница отдала честь.

— Разойтись!

Нарушив строй, они высыпали за сержантом в ночную тьму.

— Отправляйтесь к себе, девочки, — устало сказал сержант. — День начнется у вас в пять утра.

Повернувшись, он пошел в мужскую часть лагеря, а они поспешили в свое небольшое строение. Сделав шаг, Лейла едва не свалилась на стройную молодую женщину, которая заняла койку рядом с ней.

— Какая прелесть наша начальница, не так ли? — спросила Лейла. — В первый раз я почувствовала, что моя жизнь имеет какой-то смысл.

Женщина взглянула на нее так, словно Лейла была существом с другой планеты.

— Очень приятно, что ты это чувствуешь, — сказала она равнодушно. — А я хочу быть поближе к своему дружку, и это единственная причина, по которой я оказалась здесь. Никак иначе я не могла добраться до него и так изголодалась, что не удивлюсь, если ночью залезу к тебе в постель потискать твои булочки.

На высоте тридцати пяти тысяч футов, над Атлантическим океаном под темно-синим звездным небом Бадр спал в своем самолете, пожирающем расстояние до Нью-Йорка. Внезапно он проснулся как подброшенный и сел в постели с глазами мокрыми от слез.

Вытерев их, он потянулся за сигаретой. Должно быть, ему приснился плохой сон. Его не покидало предчувствие опасности, тяжело лежавшее на сердце.

Женщина рядом с ним сонно потянулась.

— Что случилось, дорогой? — спросила она хрипловатым со сна голосом.

— Все в порядке, — сказал он. — Спи.

Она замолкла, а немного погодя ровный гул двигателей снова погрузил его в дремоту. Он положил сигарету и заснул.