Пират
Шрифт:
Не раздумывая больше, Гай выскочил из-за кустов и стрелой кинулся к Фолку. Увидев его, Фолк попытался скрыться в карете, но Гай оказался быстрее и проворнее. Он успел подбежать, схватить Фолка за плечи и буквально стащил его со ступеньки. Выхватив из пальцев Фолка саквояж, он швырнул его в кусты.
Краем глаза Гай заметил, как отшатнулась Блисс, услышал, как она ахнула. «Испугалась? – подумал он. – И поделом!»
Блисс еще никогда не видела Гая таким неистовым. Он схватил Фолка за лацканы сюртука, крепко встряхнул и срывающимся от ярости голосом хрипло спросил:
– Что, думал обмануть меня? Надеялся, что я ни о чем не узнаю?
– Блисс поклялась, что ничего тебе не скажет, – сквозь зубы пробормотал Фолк.
– Но я-то не такой дурак, Фолк! Я же видел, что Блисс что-то затевает. Правда, не мог даже подумать, что и ты замешан в этом деле.
Гай еще раз встряхнул Фолка и припечатал его спиной к стенке кареты. Ему хотелось размозжить это ненавистное лицо, но он сумел сдержать себя и коротко, но мощно ударил Фолка в живот. Фолк вскрикнул и начал оседать на землю.
– Мне очень жаль, что я не могу убить тебя, Фолк, – сказал Гай. – Скажи спасибо, что у меня есть сын, ради которого я и пощажу тебя. А теперь убирайся! И знай: если я еще хоть раз увижу тебя возле своей жены, меня и мысли о сыне не удержат – убью. Непременно убью.
– Тебе меня не запугать, Хантер, – ответил Фолк, с трудом поднимаясь на ноги. – Напрасно стараешься. А о сегодняшнем ты еще пожалеешь!
– Проваливай, скотина, – сквозь зубы процедил Гай. – Твои угрозы меня не пугают. Что ты можешь мне сделать?
– Дуррак, – врастяжку произнес Фолк.
Он не стал дожидаться ответа от Гая и молча полез и свою карету. Гай провожал экипаж взглядом до тех пор, пока он не скрылся из вида и в глубине аллеи не растаял цокот копыт.
– Зачем ты это сделал?! – отчаянно закричала Блисс, когда у нее прошел первый шок. – Ты же не знаешь, на что способен Джеральд! Ты все погубил!
Гай медленно обернулся.
– Ты – моя жена, Блисс. Неужели ты думала, что я буду молча стоять и смотреть, как ты собираешься бежать с этим ублюдком? Одного не могу понять: почему ты была готова так легко бросить своего сына?
Блисс посмотрела на Гая, как на сумасшедшего.
– Так ты решил... Так ты решил, что я собираюсь бежать?! – переспросила она. – Бросить вас с Брайаном?
– Не прикидывайся дурочкой, Блисс! – мрачно отрезал Гай. – Я все видел собственными глазами.
С того самого момента, когда ты встала с постели и вытащила саквояж, заботливо упакованный в ожидании встречи с любовником.
– С любовником?! О боже! Выслушай меня, Гай! Ты ничего не понял...
– Не желаю ни слушать, ни понимать. Все, хватит, Плисе. Я устал от твоего вранья.
– Нет, ты должен меня выслушать.
Голос Блисс дрожал и срывался, она почти кричала, так что Гай решил поскорее увести жену в дом, пока она не перебудила слуг и соседей. Он без долгих слов подхватил Блисс на руки и понес домой, не забыв при этом подхватить на ходу откатившийся в сторону саквояж. Блисс пыталась что-то говорить, но Гай не слушал ее. Только в спальне он поставил жену на пол, зажег свечи и сунул ей в руки саквояж.
– Вот, возьми. Распаковывай свои тряпки. Ты никуда не едешь – во всяком случае, пока не родится наш ребенок. А там можешь проваливать на все четыре стороны – только, разумеется, без детей. Наследства твоего на жизнь хватит – и тебе, и Фолку.
Блисс ошарашено смотрела на Гая, потом покосилась на зажатый в руке саквояж.
– Тряпки? – переспросила она. – Ты что, рехнулся? Я терпеть не могу Джеральда Фолка и никогда не покину своих детей!
– Перестань водить меня за нос, – огрызнулся Гай. – Одного не могу понять – как ты могла согласиться бежать с Фолком после всего, что он сделал с тобой и твоим сыном? Не иначе, ты просто сошла с ума.
– Позволь мне все объяснить! – взмолилась Блисс. – Это вовсе не то, о чем ты думаешь...
– Не надо. Помолчи. Я не перенесу очередной лжи. Гай отвернулся к стенному шкафу, вытащил из него чистую рубашку и начал переодеваться.
– Куда это ты собрался посреди ночи? – спросила удивленная Блисс.
– Не могу здесь оставаться. Здесь все напоминает мне о тебе, о нашей любви... Теперь, когда я знаю, что все это оказалось ложью, мне лучше уйти. К тому же, если останусь, я могу не сдержаться и ударить тебя.
Лицо Гая было напряженным, застывшим. В нем чувствовалась непреклонность. Блисс понимала, что никакие слова не заставят его вновь поверить ей. И все-таки под этой застывшей маской проглядывала боль – чудовищная, нечеловеческая боль, – несмотря на все старания Гая скрыть ее. Казалось, эта боль будет теперь с ним до конца, до самой смерти. В сторону Блисс он старался не смотреть, словно ему невыносимо было видеть ее лицо.
– Куда ты идешь? – чуть слышно спросила Блисс, когда Гай оделся и направился к двери.
– Не знаю. Просто здесь я не могу оставаться. Мне поднять слуг, чтобы они присмотрели за тобой? Или ты сегодня уже не побежишь к своему Фолку, как только за мной захлопнется дверь?
Блисс низко опустила голову, словно груз его слов оказался непомерным.
– Я уже сказала, все это совсем не то, о чем ты думаешь. Не уходи. Позволь мне все объяснить. Тогда ты поймешь, почему...
– Я задал вопрос, Блисс. Мне стоит разбудить слуг?
– Нет. Никуда я не денусь. И никогда не собиралась покидать этот дом.
Гай коротко кивнул.
– Отлично. Счастливо оставаться.
– Подожди! Когда ты вернешься?
– Не знаю.
И он ушел, даже не оглянувшись.
16
Джеральд Фолк посмотрел прямо в глаза капитану городской полиции Нового Орлеана, решительно стук-пул кулаком по столу и повторил:
– А я говорю вам, что все это чистая правда! Виконт Хантер на самом деле известный пират по имени Охотник. Правая рука Жана Лафитта и большой человек в их проклятом Братстве.