Письма. Часть 2
Шрифт:
— Привет! —
ТУКАЛЕВСКОЙ Н. Н
<Начало июня 1939 г.>
Дорогая Надежда Николаевна!
Если Вы мне что-нибудь хотите в дорогу — умоляю кофе; везти можно много, а у меня — только начатый пакетик, а денег нет совсем. И если бы можно — одну денную рубашку, самую простую, № 44 (не больше, но и не меньше) на мне — лохмотья.
Целую Вас, вечером приду прощаться — начерно, т. е. в последний раз немножко посидеть.
Приду около 9 ч., м. б. в 91/2 ч., но приду непременно.
Спасибо за все!
МЦ.
<11-го июня 1939 г.>
— Ау! —
Вчера целый день сидели, ожидая телеф<она>, и к вечеру оказалось, что не едем. Нынче будет то же — возможно — уедем, возможно — нет. Ind'efr<isable> [2056] не сделала, п. ч. могла уехать вчера в час — и не решилась сесть под люстру.
2056
Перманент (фр.).
Если не уедем — Мур завтра утром зайдет. Если не зайдет — уехали. До последней минуты ничего не знаем и не можем отлучиться, ибо телефон — через короткие промежутки.
Посылаю пока 10 фр<анков> для Тамары [2057] (5 были даны раньше) — если смогу — оставлю для Вас на столе (Вашем), с посудой, остающиеся 10, не смогу — простите.
Целую.
Спасибо за все!
МЦ.
Воскресенье утром
2057
Тукалевской Т. В.
11-го/12-го июня 1939 г., 12 ч. ночи — воскресенье
Дорогая Надежда Николаевна,
Когда мы с Муром в 11 ч. вернулись — ничего под дверью не было: мы оба — привычным жестом — посмотрели, а когда мы оба — минуту спустя — оглянулись — письмо лежало, и его за минуту — не было. И шага за дверью — не было.
Сердечное спасибо — и за то, что заметили — последний взгляд:
на авось, без всякой надежды (моя слепость).
Вам пишу-последней. Мур спит, дом спит…
…Только одна баба не спит,
На моей коже сидит
(и т. д. — Медведь)
а баба-то — я.
А медведи-то — там. И мно-ого! Но что я буду одна такая баба среди тех медведей — ручаюсь.
_______
Кончаю. Надо спать, а то просплю все способы передвижения. Будильник — уложен (от страха забыть!). Я — сама себе будильник.
________
Спасибо, что так трогательно выручили. За все спасибо: за чудный Dives [2058] — за ту церковь, к которой мы так вторично и не пришли, за наши кладбищенские прогулки — помните? — за самое чудное платье моей жизни — синее — за все Мурины штаны (а их было мно-ого: как тех будущих медведей) — за дом, который мне был — родной, за уверенность, что когда и с чем ни приду — обрадую: хотя бы доверием, за неустанность Вашей дружбы, за действенность ее (дружбы — нет: есть — любовь, или любви нет — есть дружба, во всяком случае есть одно, а не два, и это одно — было).
2058
Dives — городок, где Цветаева в 1938 г. провела свой последний летний отдых. Н. И. Тукалевская была там вместе с Цветаевой.
— Всего не перечислишь — за все.
________
Ну, вот.
Обнимаю от всего сердца, желаю здоровья, досуга, покоя, хорошего лета, хороших лет, — свободы!!!
Спасибо за кофе. Спасибо за рубашки. Спасибо за книжку — я Вами кругом одарена.
С Вами — уезжаю.
Все сделаю, чтобы Вы обо мне — знали.
Авось! — Даст Бог!
М.
И последняя просьба («Сколько просьб у любимой всегда…») [2059] — КРЫСОЛОВ. [2060] Я его писала все раннее Мурино младенчество, в чешской избе, — какие мы тогда с Чехией были счастливые!! Собирали грибы…
2059
Из стихотворения без названия А. Ахматовой
2060
По-видимому, Цветаева так и не смогла получить для своего архива оттиска «Волн России» с главами «Крысолова».
Если удастся — окликну еще из Гавра…
АНДРЕЕВОЙ А. И
Еще Париж, 8-го июня 1939 г., четверг
Дорогая Анна Ильинична!
Прощайте.
Проститься не удалось, — всё вышло молниеносно.
Спасибо за всё — от Вшенор [2061] до Ванва [2062] (в которой Вы меня завели, а потом сами — уехали, но я не жалею: — «Был дом — как пещера…»)
2061
Чешская деревня Вшеноры была постоянным местом жительства семей Цветаевой и Андреевой в 1924–1925 гг.
2062
Семья Андреевой в 1930-е годы жила в парижском предместье Исси-Ле-Мулино, недалеко от цветаевского дома в Ванве.
Спасибо за чудную весну с Максом, [2063] за прогулки — мимо стольких цветущих заборов — а помните поездку в лес — давнюю — Вы были в своем леопарде, а я — в «кое-чем» — и Мур еще со всего маху наступил в грозовую лужу…
Помню и буду помнить — всё.
Уезжаю с громадным, добрым, умным и суровым Муром — помните его рождение? («Сразу видно, что сын интеллигентных родителей!» — Вы, любуясь на резкость его новорожденного профиля). — Дружили мы с вами 14 с половиной лет, — два раза обновилась кожа… [2064] (NB! второй раз — состарилась!) Ибо мы с вами никогда не переставали дружить, хотя и не виделись, просто — расставание (неминуемое) произошло раньше отъезда, м. б. — так лучше: и Вам, и мне…
2063
По-видимому, Цветаева пишет о встречах весной 1933 г., когда она готовила к печати очерк «Живое о живом».
2064
То есть семилетние циклы по аналогии с обновлением шкуры у сказочного змея — шесть старых шкур сбрасываются, остается только седьмая, новая.
Живописнее, увлекательнее, горячее, даровитее, неожиданнее и, в чем-то глубоком — НАСТОЯЩЕЕ человека — я никогда не встречу.
________
Прочтите у М. Н. Л<ебедевой> мои стихи к Чехии — они мои любимые и уже поехали к Бенешу [2065] с надписью: — С той верой, которая тв'eржеская. [2066]
Жаль уезжать. Я здесь была очень счастлива.
Желаю Вам счастливой Америки с Саввой. [2067] Ему — горячий привет. Я его очень оценила, и всегда рассказываю о нем (и о Вас) СКАЗКИ, которые — ПРАВДА.
2065
Чехословацкий президент Эдуард Бенеш
2066
От чешского tvrz (крепость), tvrd'y (твердый).
2067
Андреев Савва Леонидович — старший сын А. И. Андреевой. Танцовщик, был занят в балетных труппах И. Рубинштейн и «Казино де Пари».