Письма. Часть 2
Шрифт:
Ну что ж, по-ахматовски:
Одной надеждой меньше стало —
Одною песней больше будет!
Пока что собираю С<ергея> Я<ковлевича> на море (Ile de Batz, Бретань) на две недели — в долг (который надеялась вернуть из Commerce. А вместо франц<узских> сотен — один итальянский синтаксис!)
Остаюсь без ничего и очень прошу Вас, милая Саломея, если можно прислать июльское иждивение.
677
Из стихотворения А. Ахматовой «Я улыбаться перестала…» (1915).
Кстати 22-го новый месяц — и новые надежды!
Пишу хорошие стихи.
Обнимаю Вас
МЦ.
Мур: — „Мама, какая у Вас голова круглая! Как раз для футбола! Вот я ее отвинчу и буду в нее играть ногами“.
________
— Мама, если бы я был Бог, я бы всегда делал хорошую погоду. Значит, я умнее, чем теперешний Бог.
Медон, 29-го июля 1931 г.
Дорогая Саломея,
Сердечное спасибо.
О провале Мулодца я Вам писала? Вот он „goыt pas trop sыr de la (u des!) Princesse (—cesses!)“ [678] — то, о чем меня предупреждала приятельница Д<митрия> П<етровича> — прелестная старо-молодая англо-француженка, сдающая русское „bachot“. [679]
С<ергей> Я<ковлевич> слава Богу уехал, сейчас в Ardиch’e около Bаланса [680] в деревне, ловит раков. Пробудем сколько денег хватит, часть пребывания нам подарили.
678
Не очень хороший вкус княжны (княжен!) (фр.).
679
Экзамен на степень бакалавра (фр.).
680
Город на реке Роне, к югу от Лиона
Что с Вбшим летом?
Обнимаю
МЦ.
21-го авг<уста> 1931 г.
Meudon (S. et О.)
2, Av<enue> Jearme d'Arc
Дорогая Саломея!
Где Вы и что Вы? Можно Вас попросить об иждивении?
В жизни Д<митрия> П<етровича> есть новость, которую Вы наверное уже знаете — давно готовилась: семейного порядка. [681]
681
Вероятно, речь о женитьбе Д.П. Мирского
Пасу Мура по холодным пастбищам Медона и когда могу пишу.
Целую Вас, напишите о себе.
МЦ.
Медон, 7-го сен<тя6ря> 1931 г.
Дорогая Саломея!
Сердечное (и как всегда — запоздалое) спасибо.. [682]
А Вы знаете что написано на могиле Рильке? [683]
Rose! о reinster Widerspruch! Lust
682
С. Н. Андроникова-Гальперн прислала письмо на двух открытках (на одной — фотография церкви в местечке Рарон в Швейцарии, где похоронен Рильке, на другой — фотография его могилы). Она писала: «О Вас же думала в поездке, как видите: была на могиле Рильке и посылаю Вам снимок церкви, у кот<орой> он похоронен, могилу и цветы с могилы, кот<орые> сорвала для Вас».
683
Перевод надписи на французский принадлежит, по-видимому, самой М. Цветаевой.
Niemandes Schlaf zu sein unter so viel Lidern!
Rose! о pure contradiction! Joie
Voluptй
De n'кtre le sommeil de personne sous tant de paupiиres!
Правда похоже на персидское: и роза, и краткость, и смысл.
Пишу хорошие стихи, свидимся почитаю.
Из интересных встреч — приезжий художник из России, мой тамошний четырехвстречный друг (он считал, я — нет), кстати товарищ по школе живописи Маяковского и Пастернака, много рассказывал.
Мои внешние дела ужасны: 1-го терм — 1200 фр<анков>, и у меня ничего, ибо с Мулодцем (французским» в Commerc’e сорвалось, а очередной № Воли России с моей прозой о Мандельштаме (3 листа — 750 фр. просто не выходит, и возможно что не выйдет вовсе.
С<ергей> Я<ковлевич> тщетно ищет места. — Не в Россию же мне ехать?! где меня раз (на радостях!) и — два! — упекут. Я там не уцелею, ибо негодование — моя страсть (а есть на что!)
Саломея милая, у Вас нет последнего № N<ouvelle> R<evue> F<ranзaise> с исповедью Мирского? [684] Если да — пришлите, мне он необходим хотя бы на час.
684
Речь, вероятно, идет о статье Д. П. Святополк-Мирского «История одной эмансипации», опубликованной в № 37 «Nouvelle Revue Francaise».
Вера [685] разошлась с П<етром> П<етровичем> и сейчас где-то на Юге, у сестры Д<митрия> П<етровича>, куда уехал и он. У меня по поводу всего этого — свои мысли, невеселые.
Аля в Бретани, лето у меня каторжноватое, весь день либо черная работа, либо гулянье с Муром по дождю под непрерывный аккомпанемент его рассуждений об автомобиле (-билях) — марках, скоростях и пр. Обскакал свой шестилетний возраст (в ненавистном мне направлении) на 10 лет, надеюсь, что к 16-ти — пройдет (выговорится! ибо не молчит ни секунды — и все об одном!)
685
В. А. Сувчинская.
Целую Вас, иждивение получила, спасибо за все.
М.
Meudon (S. et O.)
10-го сентября 1931 г.
2, Av<enue> Jeanne d’Arc
Дорогая Саломея,
Наши письма — как часто — разминулись (встретились). А сейчас пишу Вам вот по какому делу: приехал из Берлина — работать в Париже — известный в России художник Синезубов [686] (ряд картин в Третьяковке и в петербургском Музее бывш<ем> Алекс<андра> III), преподаватель Вхутемаса (московское) Училище Жив<описи> и Ваяния) — вообще guelgu’un. [687] Я его хорошо знаю с России.
686
Синезубов Н. В.
687
Важная персона (разг., фр.).
И вот, французы приписали ему в паспорте «sans possibilitй de renouvellement» [688] визу, к<отор>ая истекает 20-го Октября. Он в отчаянии, ему сейчас 38 лет — и с 18-ти рвался в Париж. Я его хорошо знаю, он никакой не большевик, просто художник, и — страстный художник.
Из разговоров выяснилось, что ему принадлежит последний портрет Татьяны Федоровны Скрябиной, сестры Шлецера, портрет которой он тогда же в Москве (1921 г.) подарил Марин Александровне Шлецер, матери Татьяны и Бориса Федоровичей, она должна это помнить, но Б<орис> Ф<едорович> может этого не знать. (Т<атьяну> Ф<едоровну> писал уже умершей.) Не помог ли бы ему Б<орис> Ф<едорович> с визой? И — может ли? Если ли у него связи с французами? Наверное же?
688
«Без возможности возобновления» (фр.).