Питер
Шрифт:
Он чувствовал, что это что-то важное. Шанс. Если нет, то я нарываюсь на крупные неприятности. Генерал этого так не оставит.
Адъютант в отчаянии попытался протиснуться, но обойти Сазонова не смог.
Тот в последний момент едва заметно смещался и перекрывал юноше путь. Самодвижущаяся стена.
— Это… срочно!
— Я понимаю, — мягко сказал Сазонов. Глаза его в темноте блеснули. — Что приказал генерал?
Глаза адъютанта забегали. Он отчаянно вздохнул, ища выход.
— Мне нужно отнести записку…
— Какую?
— Пропустите! Я… нельзя!
— Да ты ее потерял. У тебя в руке ничего нет, — сказал Сазонов. Ну, давай, купись. — Посмотри, дурачок.
Адъютант засомневался, наклонил голову, поднял руку (левая, отметил Сазонов), раскрыл ладонь…
Момент истины.
Там лежала записка. Смазанное движение. В следующее мгновение адъютант сомкнул пальцы. Быстро, как только мог. Но в кулаке ничего уже не было.
Сазонов держал в руке листочек. Командир диггеров пробежал записку глазами, затем еще раз. Разжал пальцы, листок начал падать, планируя. Сволочь! — подумал адъютант, бросился, принялся листок ловить — поймал и, чуть уже не плача, побежал вперед.
Мальчик купился.
А я быстрый, подумал Сазонов.
…Через полминуты Сазонов знал все, что будет делать дальше. Он остановился, проверил еще раз. Должно сработать. Чутье не подвело его и сегодня. Риск того стоил.
Он пошел дальше, ускорил шаг.
Иван жив.
И он на Невском.
Тра-ля-ля-ля. Бато-ончики.
Сазонов быстро пробежал платформу, спрыгнул на пути. В одной из каморок под платформой Адмиралтейской находилась их временная база. Сазонов распахнул дверь, в лицо ударило вонью дешевого пойла и немытых тел. Сазонов поморщился. Затем подошел и толкнул ботинком бесформенный ком тряпья, воняющий перегаром.
— Пшелнах, — сказал ком, перевернулся на спину. Выглянула помятая небритая морда. — Че надо?
Сазонов улыбнулся.
— Гладыш, хватит спать! По-дъем! У нас появилось дело.
Уберфюрер показал на циферблат больших белых часов с черными цифрами.
— Десять минут, — сказал он одними губами. Иван кивнул, переложил трубку к другому уху, зажал плечом.
Написал на листке: «М. засуетился», показал Уберу. Скинхед хмыкнул.
— Итак, генерал. Поговорим?
— Что ты хочешь, Иван?
— Мне нужны ответы. В прошлый раз я так и не получил четкого ответа. И хотел бы, если вы не против, генерал, получить его сейчас.
— Спрашивай. С удовольствием отвечу на любой твой вопрос. Тянет время, понял Иван. Впрочем, мы это предвидели.
— Я хочу знать — зачем все это было? Эта кража, это убийство? Эта война? Генерал помолчал.
— Как мне тебя убедить, Иван? — произнес он наконец. — Что бы я сейчас ни сказал, ты мне, скорее всего, не поверишь. Но знай: я сделал то, что считаю необходимым. От человечества и так осталось слишком мало, чтобы позволить ему разбегаться по отдельным углам. Да, мои методы не слишком благородны. Да, ты прав — кража, убийство, война. Но я не могу позволить никому — ни бордюрщикам, ни Василеостровской, ни кому-либо еще — отсиживаться в своем углу, пока остальные рвутся изо всех сил к будущему. Мы должны быть заодно, понимаешь?
— Сила — в единстве, да? — съязвил Иван. — Или какой-нибудь новый лозунг, которого я еще не знаю, генерал?
Тяжелый вздох.
— Ты не знаешь главного, Иван. Мы стоим на пороге большой войны. Иван усмехнулся.
— Даже так?
— Именно так. Что ты знаешь… про Вегап?
…Вспышка. Белесые волоски на шее доктора. Падающее тело. Бум.
Иван моргнул, повернулся, чтобы остальные не видели его лица.
— Достаточно.
— Ничего-то ты не знаешь. У меня есть достоверные сведения, что империя Вегап готовится к вторжению на незанятую ими территорию метро. Beганцам нужно жизненное пространство. И не только это…
— Так вы стали борцом за свободу, генерал? Как интересно.
— Молчи и слушай. Сейчас я доверяю тебе то, что знают только несколько человек. В метро готовится новый передел сфер влияния. Веганцы — не люди. Хотя и выглядят как мы. Так что это будет не борьба за независимость. Это будет борьба за выживание человечества. Времени у нас осталось мало. Может быть, год. Может, пара месяцев. Может, даже меньше. Не знаю. Потом начнется ад. Нас, людей, загонят в резервации и пустят на удобрения. Ты этого хочешь?
Иван помолчал. Это выглядело бы убедительно, если бы не одно «но».
— Проблема в том, генерал, что я достаточно близко общался с веганцами. И могу сказать точно — они люди. Хотя и странные, и жрут только растения. И пленных на удобрения пускают. Все это вполне по-человечески… вспомнить хотя бы Восстание. Да, генерал?
Тяжелый вздох.
— Не веришь. Приходи, и я покажу тебе результаты вскрытия трупов веганцев. Ты поймешь, о чем я говорю. Они — не люди, Иван. Поверь. Не знаю, когда это началось, но сейчас они больше растения, чем…
Иван прервал эту речь:
— Что вы пытаетесь мне сказать, генерал? Старое доброе: цель оправдывает средства?
Пауза.
— Да, — сказал Мемов. — Так и есть. Оправдывает. Если это великая цель. Если речь идет о выживании человечества.
Уберфюрер отчаянно замахал — быстрее, быстрее, время вышло. Иван кивнул, сейчас иду.
— Пора прощаться, генерал. Мне нужно идти.
— Подожди! — крикнул генерал. — Ты не дослушал! Я знаю, что я перед тобой виноват. Не убивай Орлова! Не делай этого, пожалуйста! Я тебя прошу — не…
Иван положил трубку. Убер посмотрел на него, глазами показал «все будет хорошо», вскинул автомат к плечу и выскользнул в дверь.
Иван посмотрел на связанного начальника адмиралтейской СБ.
Поднял пистолет. Взвел большим пальцем курок…
…Мелькает, мелькает. Падают люди. Грохот выстрелов оглушает.
Как там сказал генерал?
«Они больше растения, чем…» Чем люди?
Иван прицелился в висок Орлова.
Зло должно быть наказано.
Верно?
Звук выстрела.