Чтение онлайн

Нина засмеялась:

– Что бы я без тебя делала, Антоша! А я так весь день сегодня и ходила. Да к тому же еще и с рыжим портфелем! Так торопилась с утра, до сих пор и не заметила, что на мне надето!

– Быстро переоденься! – скомандовал Антон. – Черные брюки, замшевую голубую рубашку, черные туфли! Сумку можешь оставить эту.

Антон дружески пихнул Венечку в плечо, погладил томного Женечку по голове, сгреб с тумбочки ключи от машины, зажигалку и телефон, все в одинаковых черных кожаных футлярчиках «Hugo Boss».

– Мама! – прощально взвыл Женечка. – Мне же еще надо сочинение! Про свою квартиру! Я один, что ли, должен его писать... – Он страдальчески глядел вслед Нине. По его сморщенному личику словно бродила какая-то мысль. Выражение мордашки словно на секунду приостановилось на полпути от страдальца и ангела к тому неизвестному Нине мальчишке, что «бросался в девочек тапками, дрался портфелем, с разбега налетел на директора школы...».

– Завтра напишем, хорошо, Женечка? Ах ты, черт! – Она обернулась к мужу: – Постельное белье поменять забыла! Три дня спим на одном и том же! Вернемся? Я быстро!

Антон, нахмурившись, покачал головой.

– Прощайте! Дай вам Бог! – Даже провожая дочь и зятя утром на работу, Аркадия Васильевна всегда изобретала что-нибудь очень пафосное, будто прощалась навсегда.

Они ушли. Суетливое Нинино хозяйство немедленно зажило своей жизнью. Аркадия Васильевна с внуками наперегонки бросились к телевизору смотреть запрещенных детям «Ментов», Пуська вгрызлась в «Преображенскую» колбасу, которую давно уже незаметно затолкала лапой в угол, а пучок лука так и остался сиротливо лежать на полу в прихожей.

Наташа ждала гостей с тщательно приготовленным к радости лицом. Услышав шум подъезжающей к дому машины, она вышла на крыльцо, вяло изображая счастливую хозяйку загородного поместья, – в одной руке корзинка с поздними зимними яблоками, кисть другой повисла в нерешительном жесте – не то приветственном, не то прощальном. Потерянный взгляд печальных глаз, одним решительным мазком закрашенных нарочитой щенячьей приветливостью, словно Наташа вот-вот завизжит с придыханием, как в раннем детстве: «Здравствуйте, тетя Зина, здравствуйте, дядя Володя!»

Наташа давно уже не называла Бобиных родителей дядя Володя и тетя Зина. Сейчас она очень старалась перед Владимиром Борисовичем и Зинаидой Яковлевной не допустить в глаза обиду и растерянность. Скрыть от родителей, от Гарика с Ритой. Никто не должен догадаться, что у Наташи в жизни неладно! Чужое счастливое лицо Наташа облегченно заменила своим собственным, жалким, немного злым.

– Ой, это вы! Антон, Нина!

Наташа аккуратно примостила корзинку на крыльце и спустилась навстречу Антоновой гордости – почти новому в череде его машин-старикашек пятилетнему джипу «опель-фронтера». Первый в жизни джип! Мечта, воплощение мужского достоинства и состоявшегося самого себя! И джип, и Антон одинаково сияли радостной нарядностью и чистотой.

Боба никогда не возражал против Наташиной дружбы с Ниной. Каждый вечер ровно в половине двенадцатого Наташа устраивалась в кресле и набирала Нинин номер. К этому времени Нина заканчивала текущие дела по детям, маме и хозяйству и приступала к хозяйству завтрашнему – приготовлению обеда. Резала овощи, переворачивала котлеты, помешивала суп, мыла посуду, а зажатая между плечом и ухом телефонная трубка самостоятельно, будто на липучке, держалась на Нинином теле. Иногда Нина случайно нажимала подбородком на рычаг, и тогда Наташа перезванивала.

Наташа сбежала с крыльца, нетерпеливо, почти хищно вытащила Нину из машины, прижалась. За ней мячом скатилась Соня, повисла на Нине с другой стороны.

– Как хорошо, что это вы! – Будто позавчера Наташа не заезжала к Нине в издательство, будто и не пили они кофе в соседнем кафе и сегодня днем не говорили по телефону. – Антоша, дай девочкам посекретничать, пока никто не приехал, – попросила Наташа. – Соня, а ты иди к себе, у тебя сочинение не дописано.

В доме было две гостиных – парадная, где уже накрыли стол, и маленькая, уютная, в ней помещались только два кресла и диван, толстые и цветастые, как взбесившаяся весенняя поляна. Наташе было там уютно, несмотря на украшающую стены коллекцию тонконогих большеусых жуков в специальных застекленных коробках-гробиках. Наташа на гробики старалась не смотреть. Будь Боба дома, он прогнал бы их в маленькую гостиную. Ему хотелось, чтобы все происходило согласно этикету – большие гости в большой гостиной, маленькие – в маленькой. Ну а в его отсутствие Нина с Наташей по извечной привычке двинули на кухню.

– У тебя здесь как в космическом корабле! – Нина взглянула на свои часы.

В небольшой кухне со светлой дубовой мебелью со всех сторон разноцветным миганием пульсировали таймеры. Подрагивала зелеными цифрами «21.30» плита, ярко-синий сигнал «17.45» посылала микроволновая печь, красными точками вспыхивал музыкальный центр. Бобе нравилось покупать технику. Правда, он загорался интересом, как таймер, на время. Уважительно рассматривал новый предмет и забывал о нем навсегда. Наташа пользовалась только тем, что не было таким навязчивым, чайником например. Все остальное мигало впустую, бесполезно.

– Представляешь, какой сон мне приснился, – принялась откровенничать Нина.

Наташа сладострастно приготовилась слушать. Нина как-то особенно затейливо толковала сны. Жаль, что сама Наташа снов не видела, а если ей и снилось что-то, первая мысль при пробуждении была – как бы не дать сну растаять, чтобы успеть пересказать его Нине. Но как только сознание полностью возвращалось, сон улетучивался.

– Так вот, снится мне, что я рожаю. И лежу в роддоме на одной кровати с какой-то молодой девочкой.

– Тебе кровати, что ли, не хватило? Бедная ты моя!

– Девочка сталкивает меня с кровати на пол. Я лежу на полу, и тут приходит врач. И не удивляется, как будто у них так принято – на полу рожать. Врач говорит мне так небрежно: «У вас проблемы. Лейкоцитов много». Я рассердилась, спрашиваю: «Почему?» А он отвечает: «Старость не радость!»

– И какой же смысл в таком сне? – хихикнула Наташа.

– Это знаковый сон! Молодая девочка спихнула меня с кровати, значит, мне уже нельзя рожать. Нет места, понимаешь? Я уже не по праву там была, в роддоме... Старые мы для этого! – Гордая таким ловким толкованием сна, Нина довольно улыбнулась.