Чтение онлайн

Она раздевалась, она была послушной девочкой и не хотела, чтобы он сердился. Голую, дрожащую, в мурашках, потому что в комнате у него всегда было холодно, он валил ее на ковер, легко, как тряпочную куклу. От жесткого ворса чесалась кожа. Руслан повторял хриплым шепотом: «Тихо, тихо…» Но кричать она не собиралась. Только сначала ей было больно, только в самый первый раз, а потом она с замиранием сердца ждала, когда он позовет, закроет дверь и прикажет раздеться.

Иногда то же самое ей приходилось делать с Толиком и Вовкой, но с ними было совсем иначе. От них она сильно уставала, потому что сразу двое – это тяжело и стыдно. А вот с Русланом другое дело, с ним получалась настоящая любовь. Стоило ему посмотреть на Люсю, прикоснуться к ней, и все ее тело наливалось тяжелым жаром. Она сладко, медленно таяла, как долька шоколада во рту.

...Осторожно высунувшись из-под одеяла, она тихонько погладила целлофан на конфетной коробке, которая так и лежала на тумбочке непочатая. Стрельба и крики улетучились сами собой. Она соскользнула с койки, подошла босиком к окошку и стала сквозь решетку смотреть, не щурясь, на солнечный свет, бьющий сквозь темную зелень. Из листьев и солнечных пятен складывались интересные узоры, то возникал кораблик, то игрушечный мишка.

Близнецы Ира и Света шли по Тверской и жадно ловили свои отражения в зеркальных витринах. На этот раз они были одеты одинаково: эластичные мини-юбки, маечки на тонких бретельках, босоножки на высокой мягкой «платформе». Продублированы были даже украшения, тяжелые серебряные серьги с овальными лунными камнями, массивные медальоны на белых кожаных шнурках.

На Пушкинской площади к ним привязались двое кавказцев. Первый, молодой, жилистый, с очень темной кожей и светлыми глазами, произнес громко, почти без акцента:

– Девушки, можно вас на минутку?

Второй, постарше, маленький, толстый, в трикотажных шароварах и шелковой пестрой рубахе, подхватил еще громче, с грубым акцентом:

– Падажды, кырасавыцы-умницы, падажды, хочишь тысачу баксов? Слюшай, такой красывый, сыразу двэ, и совсем одинаковый!

Не оборачиваясь, они пошли быстрей, но кавказцы тут же обогнали их и преградили дорогу.

– Достали, черножопые, – оскалившись, процедила Ирина.

– Что ты сказала? Повтори! – тихо прохрипел жилистый, и лицо его стало еще темней, а глаза сверкнули белым огнем.

– Ребята, извините, мы спешим. – Света одарила их ласковой, сладкой улыбкой, при этом незаметно, но больно пихнула сестру локтем в бок.

– Павтары, сука, – маленький вплотную подошел к Ирине, попытался ухватить ее за тонкую бретельку и царапнул по коже грязным ногтем.

– Отвали. – Ирина улыбнулась так же сладко, как сестра, и саданула толстяка коленкой в пах. Тот задохнулся, открыл рот, выпучил глаза. Одновременно вскрикнул и хрипло выругался жилистый. Он получил точно такой же удар от Светы.

Сестрички развернулись и, взлетая на упругих платформах, рванули галопом прямо через Тверскую, лавируя между гудящими машинами. Они пересекли проезжую часть за несколько секунд, даже постовой гаишник не успел их заметить. Кавказцы метались, провожая их оглушительным матом, жилистый бросился на мостовую, но визг тормозов огромного джипа и трель милицейского свистка слегка охладили его. Маленький сплюнул и хрипло произнес по-чеченски:

– Ладно, Хамзат, никуда не денутся.

– Запомню, найду, из-под земли достану, – прорычал Хамзат.

Сестры между тем спустились в подземный переход.

– Совсем, что ли, крыша съехала? – мрачно спросила Света. – Только разборки с черными нам сейчас не хватает.

– Ненавижу, – Ирина скорчилась, как от кислого, и передернула плечами.

– Расслабься, – Света сняла очки, – не гримасничай, морщины будут. И вообще, приведи себя в порядок. У тебя помада размазалась.

– Слушай, хватит! – Ирина сняла очки одновременно с сестрой. Их движения были почти синхронны, но они не замечали этого. – Дело сделаем, пойдем в «Макдоналдс».

– Гамбургер хорош только тогда, когда выпадает из руки убитого обывателя, – отчеканила Ирина, не глядя на сестру.

Остановившись у витрины сувенирной лавки, она достала косметичку, оскалилась перед большим зеркалом и принялась аккуратно, не спеша, подкрашивать губы. Света прошла дальше, не оглядываясь, но шаг все-таки замедлила. Ирина догнала ее у входа в торговую галерею. Стеклянные двери бесшумно разъехались. Сестры ступили на эскалатор, поднялись на второй этаж. Там было пусто и холодно, работал кондиционер, в дорогих бутиках скучали продавщицы и охранники. Цены здесь были такими, что даже объявления о скидках до шестидесяти процентов почти не привлекали покупателей. Сюда приходили побродить, поглазеть, и только изредка попадались среди нормальных зевак-бездельников деловитые сумасшедшие, готовые выложить пятьсот долларов за хлопчатобумажную маечку и тысячу за мятый льняной пиджачок, вернее, за фирменные этикетки, за несколько букв на крошечном кусочке подкладочного атласа.

– Стоп, – сказала Ира, – мы пришли.

В бутике, отделанном под старину, с гипсовой лепниной и бежевыми плюшевыми креслами, не было охранника. Одинокая молоденькая продавщица сидела в уголке, уткнувшись в книгу. Мелодично звякнул дверной колокольчик. Продавщица встрепенулась, оторвала глаза от дамского романа.

– Добрый день. Я могу вам помочь?

– Нет, спасибо, – улыбнулась ей Света.

– Вы ищете что-то конкретное? У нас новая коллекция, посмотрите, пожалуйста, вот, совершенно очаровательные вечерние платья, остромодная линия. Примерьте, – она сняла с вешалки сразу несколько вещей и проводила сестричек к примерочной. Тяжелые шторы задернулись. Продавщица вернулась за свой столик, взялась за книгу. Ее прервали на самом интересном месте, и она надеялась, что успеет дочитать главу до конца, пока девушки будут раздеваться, одеваться, разглядывать себя в зеркалах. Конечно, читать на рабочем месте категорически запрещено, однако менеджер отправился обедать, охранник вышел покурить, так что стесняться некого. Да и вообще, лучше к клиенту не приставать. Здесь ведь не рынок, где принято хватать покупателя за руку и навязывать товар. Пусть девочки останутся наедине с шикарными моделями, пусть вдоволь налюбуются на себя, авось купят хоть что-то. Они сразу показались продавщице вполне перспективными покупательницами. От них веяло благополучием и уверенностью. Такие юные красотки-близняшки могли быть фотомоделями, манекенщицами, любовницами очень состоятельного человека.

«Интересно, они вдвоем обслуживают кого-то одного или у каждой есть собственный платежеспособный приятель?» – подумала продавщица. Впрочем, действие любовного романа в пестрой обложке было интересней магазинной рутины. Продавщица так увлеклась, что почти забыла о красотках в примерочной.

Сначала появилась Света в серебристой сетчатой тунике, оглядела себя в огромном зеркале, попросила у продавщицы посмотреть, что там тянет в пройме, затем выпорхнула Ирина в черном платье с открытыми плечами и пышной юбкой, потребовала ручное зеркало, чтобы разглядеть, как сидит сзади. Потом обе исчезли, и через три минуты появились уже в других моделях.