Плацдарм
Шрифт:
А в арках надвратных башен навесили привезенные с той стороны ворота — только что сваренные, сияющие свежей зеленой краской, и с всенепременными ярко-красными звездами на каждой створке
А в нишах стен, там, где когда-то дежурили стражники (в сапогах с квадратными носами, с луками и ятаганами, украшенными индейскими орнаментами), заняли пост часовые в форме цвета хаки.
Все было готово.
Только вот к чему?..
— Как ты сказал? — Макеев весь напрягся.
— Идут, товарищ майор, — вновь повторил Чуб. — Прямо на нас! Тысяча, а может быть и больше. Люди верхом на конях, колонной по пять, по шесть.
— В седлах, — почему-то добавил отделённый, может потому, что кавалерию доселе видел лишь в кино. — Еще со знаменами и всякими штуками.
— Я понимаю, что люди верхом на конях, а не кони верхом на людях, — ответил Александр. — Лучше скажи, как они насчет оружия? Как едут — вопят, горячат коней?
— Вроде нет, товарищ майор. Оружие — луки, за спинами, пики на седлах… Еще сабли. Большие — зачем-то уточнил он.
— Что будем делать, капитан? — связался Макеев по рации с Марковым, едущим в БРДМе во главе колонны разведчиков.
Георгий и прислал вестового с потрясающей новостью.
— Давай, тихим ходом… Пристраивайся рядышком, слева. Сам все увидишь.
Машина комроты проделала несложный маневр и, тихо урча, заняла предложенную Марковым позицию.
Макеев глянул в бинокль и обмер. Для верности протер глаза и снова навел тубы прибора.
Однако!
Подобную картину он видел только в кино. Последний раз пару месяцев назад, когда в их часть привезли полтора десятка коробок с вестернами совместного югославско-немецкого производства. Макеев сам и настоял на этом, мотивируя свой запрос тем, что солдатам-разведчикам будет полезно понаблюдать за тактикой боя индейцев. Начальство хоть и удивилось, но особенно возражать не стало. Продукция товарищей из ГДР и СФРЮ отличалась идеологической выдержанностью, а потому вмешательство военной цензуры и особого отдела не требовалось. Это же не буржуазный «Золотой каньон» или там «Золото Маккены».
Вот и глядели его парни в жарком афганском Кандагаре ленты, где полуобнаженный накачанный югославский «индеец» Гойко Митич ловко расправлялся в одиночку с десятками бледнолицых врагов. Смотрели и посмеивались, подмечая ошибки киношников. Но в общем кино было зрелищное, яркое и захватывающее. Не раз и не два подходили бойцы к своему командиру, благодаря за «царский подарок».
И вот теперь те же индейцы. Но не на белой простыне экрана, а вживую. В паре сотен метров от их БРДМов. Что называется, лоб в лоб.
— Красиво идут! — невольно восхитился майор.
Ровные ряды, кони движутся нос к носу. Люди в седлах не шелохнутся. Такое дается либо многолетними тренировками, либо впитывается вместе с молоком матери.
«Индейцы» приблизились еще метров на пять, и вдруг встали, как вкопанные. Кони всхрапнули, заволновались, но всадники рывками узды успокоили скакунов. По-прежнему степняки держались с почти скульптурным достоинством, и руки их демонстративно находились далеко от оружия — на виду.
Больше всего Макеев сейчас боялся, что у кого-то из его солдат взыграет дурь, и он решит пострелять пришельцев. Всем разведчикам еще памятна была недавняя стычка в межгорье.
— Не стрелять! — на всякий случай скомандовал майор.
От стана кочевников отделилась группа в шесть всадников. Впереди на белом коне ехал величественный мужчина лет пятидесяти, одетый в звериные шкуры. Наверняка, вождь, подумал комроты. Вон какой на нем чудной головной убор из черепа какого-то местного хищника, похожего на леопарда. И перья, как же без них взаправдашнему индейцу?
— Наши действия, Санек? — раздался в наушниках голос Маркова.
— Готовь толмача, будем принимать парламентеров, — решил майор и, откинув люк, полез наружу.
Когда связисты появились на пороге его кабинета, Мезенцев был не в лучшем настроении. Но всё же сбежал на первый этаж, и одел наушники.
… — Товарищ генерал-лейтенант? — спросил знакомый голос. — Это майор Макеев. У нас тут ЧП наметилось.
— Что такое? Снова нападение? Сколько жертв, сколько пленных?
— Никак нет, товарищ генерал, — Мезенцеву показалось, что наглый «афганец» на том конце хихикает. — К нам тут явилось посольство…
И от кого же?
Можно считать что от целой степи. Ни много, ни мало — двадцать два народа! Союз вот предлагают…
— Что?! — не поверил услышанному генерал. — Ты уверен? Ничего не напутал по незнанию языка?
— Сами убедитесь, — предложил нахал. — Я отправил группу парламентеров к вам в город.
— Спасибо, — бросил Мезенцев раздраженно и зло. Только вот боюсь, мне не до твоих послов к едрене фене, майор!
— То есть как? — опешил майор. На секунду он мысленно нарушив субординацию — во всяком случае слово «дурак» в мозгах определенно промелькнуло.
Что интересно может быть важнее нежели появление первых нормальных людей в этом мире, причем не с войной, а с предложениями дружбы и всего такого?
— Девятая рота… как корова языком слизнула! — ответил генерал, тяжело поднимаясь.
Только один боец да и тот…
К безымянной глинобитной крепостце, в сотне километрах от Октябрьска, которую лишь три дня назад заняла девятая рота 891 сводного, они прибыли уже под вечер. Бронеколонна вместе с двумя «Уралами» в которых сидели степняки, остановилась у рассыпавшихся стен, рядом с которыми как-то сиротливо и беспомощно стояли две БМП с настежь открытыми люками, и полевая кухня…
Позже разведчики вспомнят — что самое жуткое впечатление на них произвела эта еще чуть теплая кухня наполненная перловкой с мясом — как докладывал еще утром комроты, они подстрелили матерого самца какой-то степной длиннорогой антилопы, чтобы разнообразить меню, и поберечь консервы.
Именно такое же чувство сейчас испытал Сентябрьский.
…Шаман хранил каменную неподвижность — не дать ни взять индеец из какого-нибудь фильма. Воины вели себя более живо, хотя и с сомнением время от времени принимались щупать железо бортов.