Чтение онлайн

Пип заковылял следом, не надеясь догнать пса, по том обернулся посмотреть, что же его так испугало – вдруг Трог тоже увидел в кустах призраков? Но нет: это были охотники. Они, наверное, срезали угол, чтобы его нагнать. Овиссиец держал Брока и колотил старика рукоятью хлыста по голове. Всадник целился в собаку из лука. Вот он выстрелил, потом еще раз. Белый терьер несся зигзагами.

– Беги, Трог, беги! – закричал Пип, не зная, что ему делать. Пес оставался в пределах досягаемости стрелы. – Беги!

И, не думая ни о чем больше, мальчик бросился к кеолотианцу.

– Пип, назад! – воскликнул Брок. – Он тебя убьет! Пусть. Главное – собака. Спасение Трога принесло бы мальчику славу, а за это и умереть можно. К тому же Пип видел, как плохо Всадник стреляет, когда тот пытался завалить оленя.

И все же охотнику повезло. Первая стрела лишь оцарапала мальчику руку, он и не заметил, а вторая вонзилась в плечо с такой силой, что Пипа развернуло, и он с криком упал. Всадник достал третью, снова прицелился в пса. Брок боролся с овиссийцем, обмотал ему вокруг шеи цепь от своих кандалов. Кобольды суматошно вопили.

– Нет, нет, – кричал Пип, страх за собаку был сильнее боли. – Мать, Мать Великая, помоги нам!

Всадник спустил стрелу.

Ответом на молитву Пипа был громкий визг. Он стиснул раненое плечо, перекатился и увидел, что Трог лежит, скорчившись, на земле и тихо скулит.

Оставив овиссийца драться с Броком, Всадник побежал к Пипу и схватил его за загривок. Палец одолевал противника. Ему удалось поймать конец цепи и с размаху ударить им старика в лицо. Тот упал на колени.

Всадник швырнул Пипа рядом и велел кобольдам сторожить обоих. Маленькие создания принялись грозить пленникам своими коротенькими заостренными посохами, хотя толку с того уже не было. Брок лежал неподвижно, уткнувшись лицом в хвою.

Потом кеолотианец притащил пса. В зубах тот до сих пор сжимал безжизненного волчонка. Пип поднялся, преодолевая боль, чтобы помочь животным. У Трога из шеи торчал конец стрелы. Острие ушло так глубоко, что воткнулось в тельце щенка. Трог медленно опустил детеныша на колени мальчику и уронил голову.

По счастью, толстая собачья шкура задержала стрелу, и волчонку досталось совсем немного. Пипа тошнило от боли – вся рука была как в огне. Мир потихоньку вращался. Из последних сил мальчик сосредоточился на волчонке. Малышке нужно тепло, сказал он себе и стал, как мог, растирать ее тельце. В конце концов, в голове у него помутилось, он упал рядом с Броком и только чувствовал, что детеныш сосет его палец, чтобы утешиться. Когда Пип пришел в себя, то рукой уже пошевелить не мог. Кожа блестела от пота, тугая повязка слишком давила. Пахло чем-то мерзким.

– Надо их тут и прикончить, – говорил кеолотианец. – Мальчишка слишком слаб, все равно сдохнет по дороге. Рана у него воспалилась.

– Я тебе уже говорил, что не стану убивать соотечественников, пусть они даже и торра-альтанцы, – отвечал Палец. – Ты не понял, что ли? Да к тому же если их продать на рубиновые копи, нам дадут кучу денег. Там всегда люди нужны. А если бросим их тут – ничего не получим.

Пип повернул голову посмотреть на волчонка. Того тоже кто-то перевязал.

Больше Пип почти ничего об этом дне не запомнил. Его взвалили на спину пони; лежать поверх цепей и ржавых капканов было неудобно. Трогу надели тугой железный ошейник. Кобольды тащились рядом все с большей неохотой, то и дело хмуро поглядывая на охотников.

К ночи Пип решил, что умрет от боли. Левая половина тела и даже лицо распухли. Но все равно он так намучился, что задремал, и во сне услышал крики мертвых: «Мама, мама, помоги мне!» Проснувшись, мальчик понял, что кричит сам.

Но его мама давно погибла. Память о ней была словно облако, в котором нельзя дышать. До сих пор Пип никогда не позволял себе думать о том дне, когда она упала под секирами ваалаканцев. Держался только тем, что не думал. Это ведь его вина. Он поклялся, что станет ее защищать, поклялся так искренне и страстно, как может лишь десятилетний мальчик. И все же она погибла. Потом мастер Халь нашел ее тело. Пипу не показали. Ходили слухи, будто ей рассекли голову, но, сколько он ни задавал вопросов никто не отвечал.

Не в силах поднять больную голову, Пип свернулся клубочком, прижимая волчонка к себе.

Больше боль ему заснуть не дала. Рогатый месяц так медленно полз по небу, путаясь в острых верхушках елей, что казалось, будто утро никогда не наступит. Среди деревьев виделись танцующие в белых лунных лучах серебряные фигуры, и почти каждая что-то злобно бормотала. Иные девочки-подростки, почти нагие, лишь прикрытые полупрозрачными вуалями подбегали, дразнясь, пытались тащить его за руки, звали поплясать вместе с ними.

– Идем, мы знаем, как унять твою боль. Идем к нам, пожалуйста, – просили они, весело смеясь. – Поиграй с нами.

Пип протер глаза, а когда взглянул снова, волосы фигурок горели, а нежная кожа обугливалась, потом пошла пузырями, когда под ней стал с шипением плавиться тонкий слой жира. Мальчику было так больно, что он не мог даже бояться и лишь отчужденно смотрел на происходящее.

– Мать Великая, смилуйся, – прошептал он, когда видения стали таять. Он бредит – или к нему пришли призраки Хобомани?

Наконец месяц скользнул за деревья. Впрочем, уснуть все равно не удалось. Боль в руке накатывала в такт ударам сердца. Среди елей снова показались люди, а с ними лошади. Пип не стал обращать на них внимания, решил, что это просто горячка из-за зараженной раны.

Только когда под полог хвои просочилось серое зарево рассвета, он увидел, что люди настоящие. Склонив головы, друг к другу, они вели сосредоточенный разговор.

– И тот, что на лесной дороге, тоже. На ваалаканском тракте мы уже побывали, но он хочет, чтобы северный мост тоже был сломан. Потом велел заманить их глубже в чащу, чтобы уж точно никто не нашел. Говорит, что необходимо отвлечь внимание.

– Отвлечь, стало быть? Ну, я давно уже грозился подпалить рассадник.

Пип узнал голос охотника-кеолотианца, и хоть тот говорил скучно и однообразно, на мальчика его слова подействовали, как ушат ледяной воды.

Он прикрыл глаза, чтобы не догадались, что ему все слышно, и задумался: что же это значит? Брока решил пока не будить, пусть поспит. Лицо у старика почернело и раздулось от кровоподтеков.

У костра сидело восемь человек, неподалеку стояли пони, груженные шкурами и капканами. Всадник поднялся и пошел проверить, крепко ли связаны пленники, пнув по дороге попавшегося под ноги кобольда. Тот взвизгнул и отбежал к остальным, скучившимся подальше от огня.