Чтение онлайн

– А Толя куда делся? – усмехнулась рыжая экономка. – Он всегда возле машины крутится, сигнала на выезд ждет.

– И курит в гараже?

– Нет, рядом, за дверь выходит.

– То есть, пока Анатолий перекуривал на свежем воздухе, кто-то мог подойти к машине через дверь из дома?

Алевтина саркастически ухмыльнулась. Дуся поняла, что та не верит версии – змею принесли из дома хотя бы в мешке. Решила: зайдем с другого конца, не от возможности, а от исполнителя.

– Кто из домашних, по вашему мнению, Алевтина Викторовна, способен поймать змею? Упрятать гадюку до поры до времени в мешок и потом вытряхнуть ее в ящик в салоне «мерседеса»?

– Ну, этого я и вправду не знаю! Поймать змею. Потом ее в ящик переложить… У нас тут змееловов нет. Парни, правда, иногда гадюк ловят, хозяину приносят… Но уже дохлыми, лопатами разрубленными. Живую вряд ли кто словить отважится.

– И я о том же, – задумчиво пробормотала Дуся. У змей отличная стремительная реакция, искать, пожалуй, надо человека с подобными характеристиками: с хорошим глазомером, быстрыми руками и крепкими нервами, поскольку злоумышленник ничем себя не выдал, хотя рядом находились хорошо знающие его люди. – Алевтина Викторовна, а как вы догадались в феврале, что Патрон готовит покушение на вашего хозяина?

– Как догадалась? – вспоминая, переспросила экономка. – Да очень просто. Вы б не догадались, если парень, как только Александр Сергеевич уехал, под лестницу прячется и тихонько, прикрывая телефон ладонью, сообщает кому-то о его выезде?

– Не знаю, – честно призналась Евдокия. – Я бы могла подумать, что… Патрон, например, журналистам информацию сливает…

– Ага. Как же, журналистам… – хмыкнула экономка, но задумалась. В глазах мелькнуло уважение к соображалке Дуси. – У нас тут журналистов быстро отваживают, да и Патрон за гроши пачкаться б не стал – Александр Сергеевич платит хорошо.

Резонно. Алевтина Викторовна гораздо лучше Дуси расставляет точки над буквами. Действительно, в сравнении с зарплатой от Мирона мзда от желтой прессы – сущие гроши. Головняка больше наберется.

У экономки быстрые мыслительные реакции…

Вот только слабые глаза и возраст… Да и зачем подкладывать змею в машину человека, которому недавно жизнь спасла?.. Может быть, за последние месяцы какие-то обиды накопились?

– Алевтина Викторовна, а вы довольны своей работой?

– Очень. Раньше я работала в Испании, но и там получала меньше.

– Кто распоряжается прислугой, вы или мажордом?

– Я. – И усмехнулась с благодушной вредностью. – Игнатьевич только грудь колесом выгибает.

– Александр Сергеевич оставил на работе тех, кто прежде был и у Якова Альбертовича?

– Нет, с тех времен остался только Лева.

– То есть… вы, горничные, повара нанимались сюда одновременно и не так давно?

– Ну да.

– А почему Александр Сергеевич рассчитал прежних работников? – Дуся намеренно избегала обидного, на ее взгляд, слова «прислуга».

Экономка повела плечами и рассказала.

Дуся кое-что разглядела и прочла между осторожных верноподданнических строчек.

Еще несколько лет назад, бывая гостем в этом доме, Александр Сергеевич испытывал зависть не только к интерьерам дяди Яши, но и к его отменно вышколенной прислуге. Элегантному, как лорд, мажордому Леве, изысканным кушаньям от повара Ильи, безукоризненным рубашкам и надраенным стараниями горничных ботинкам. На вазах-шмазах – ни пылинки теми же стараниями.

Получив всю эту прелесть в наследство, Александр Сергеевич людей, разумеется, оставил тоже.

Но… Повар стал давать рекомендации и слишком часто упоминать тонкий вкус прежнего работодателя. (Выпендривался, типа, не по чину, меню сам составлял.) И вылетел отсюда первым, дав в то же время Мирону повод задуматься: а не сравнивает ли перешедшая с наследством челядь его повадки с манерами антиквара Яши, не зубоскалит ли в подсобках за спиной?

Мысли эти застряли в голове Мирона ненадолго, в прошлом ноябре Сергеевич прислугу рассчитал. Оставил только непритязательного садовника Гавриловича и не смог отказаться от важного мажордома: когда тот гостям из бывшей братвы двери открывал, повзрослевшие пацаны рты как дети, на фиг, разевали!

– Алевтина Викторовна, я слышала, в новогодние праздники от вас кто-то соседский дом обстрелял? Есть какие-нибудь предположения по этому поводу?

– Молодежь, – категорически, одним словом ответила экономка.

– Но ключ хранился в потайном месте.

– И что? Женя похвастался или Аня кому-то показала.

– То есть самих детей вы исключаете?

Алевтина поджала губы. Дуся расшифровала мимику как «никого я тут не исключаю, но сплетничать не буду».

– Кто-то из соседей бывает в этом доме?

– Ну-у-у… – нагоняя туман, засмущалась экономка. – Все равно ж узнаете… Васильевич иногда стал заходить… Но это если только хозяина нет дома!

– А кто такой Васильевич?

– Сосед. Рядом, через забор живет. Александр Сергеевич его недолюбливает – Николай Васильевич прошлым летом шибко разорялся, когда ребята змеиную горку взорвали… Предупреждал, что теперь с гадюками хлопот не оберешься.

Так-так… О змеях, значит, сосед переживал?.. (И, впрочем, совершенно справедливо.)

– И к кому он ходит?

Экономка отошла к кровати, с демонстративной привередливостью и неторопливостью расправила, разгладила ладонью незаметную складочку на покрывале. Распрямилась:

– Заболталась я тут с вами, а мне еще на кухне проверять…

– Да-да, Алевтина Викторовна, простите. – Тащить клещами правду о секретных, в отсутствие хозяина, встречах кого-то из домочадцев Саши, скорее всего, бесполезно. – Потом еще поговорим?

Викторовна развела руками: мол, кажется, я все сказала – чем смогла… Дуся отпустила верную работницу, вздохнув всей грудью, – жаль. Придется доискиваться правды иными путями. Хорошо бы, остальные жители этого дома не были так верноподданнически скрытны.