Чтение онлайн

Она протяжно вздохнула.

– Песня очень красивая, – мягко сказала она. – Я не все поняла. Кто такой Соловей? Он солдат, да? На его землю напали враги, и он должен идти и сражаться?

– Ты очаровательна, – прикусив губу, сказал он. – Нет, соловей – это птица, не знаю, как вы ее называете, маленькая птичка, сладкоголосый ночной певец. Моя песня о двух влюбленных, которые вместе провели ночь на ложе из цветов, и когда они лежали в объятиях друг друга, соловей пел им. Потом наступает утро, всходит солнце, птица улетает, и им тоже пришло время расстаться.

– Ах, понимаю, – сказала она. – Очень печально. Но если им нравится спать вместе, они это сделают снова в следующую ночь, да? Стало быть, не так уж и грустно расставаться.

– Мне это не приходило в голову.

– Ты рыцарь? – спросила она, обнимая свои колени.

– Пожалуй, нет, не совсем. Я оруженосец. Я удостоился меча и шпор, но я никогда не проходил через акколаду. Ну, знаешь… – Он сделал движение рукой, будто наносил удар. – Так называют посвящение в рыцари.

– Ты землевладелец?

– Нет. Я младший сын рыцаря. Я только бедный поэт, трубадур – тебе знакомо это слово, верно? Я никогда не знаю, где мне посчастливится добыть пенни в следующий раз. Я греюсь надеждой на пламя грядущего дня и сыт мечтою об обеде, который утолит мой голод завтра. – Он горько рассмеялся. – Ты разочарована?

Она пожала плечами.

– Мой отец богат. У него много пахотных полей, оливковых рощ, других плодовых деревьев, овец, коз. Сам Гаусельм да Раметта брал его за руки. – Внезапно она наклонилась вперед и серьезно посмотрела ему в лицо. – Ты пришел с английским королем Ричардом? Это правда, что у него есть хвост?

– Нет, не правда, – засмеялся Дени. – И даже у меня нет хвоста.

– Ха! Я знала, что это ложь. – Она вскочила на ноги. – Много лжи. Ложь также и то, что вы все отправляетесь спасать Гроб Господа нашего Иисуса. Вы хотите отобрать наши земли. Нет?

Дени тоже поднялся.

– Конечно, нет. Мы идем в крестовый поход.

– Тогда почему вы убиваете людей в Мессине?

– Они начали первыми. Откровенно говоря, они вели себя не очень-то дружелюбно. Кроме того, нельзя ждать, что армия будет следовать монастырскому уставу, солдаты не монахи. – Он замолчал и вздохнул. – Нам с тобой нет необходимости враждовать, – сказал он.

Она пристально посмотрела на него, и выражение ее лица изменилось. Глаза затуманились, а губы задрожали, как будто она собиралась расплакаться. Потом она отвернулась, собираясь уходить. В мгновение ока он очутился рядом с ней и схватил ее за запястье. Девушка стремительно надвинулась на него, сжимая другой рукой кинжал, тонкий, но длинный клинок, добрых девяти дюймов серой стали. Дени почувствовал укол острия сквозь стеганую куртку и рубаху.

– Пусти меня, – сквозь зубы процедила она.

Он не пошевелился, но, взглянув ей в глаза, понял, что она без малейших колебаний зарежет его.

– Я не обижу тебя, – промолвил он. – Только скажи мне, зачем ты опять пришла сюда?

Она не произнесла ни слова, но решительно ткнула его острием клинка, так что он вздрогнул от боли и отодвинулся от девушки.

– Итак? Почему ты мне не отвечаешь? – резко сказал он. – Ты пришла потому, что хотела увидеть меня, как и я хотел увидеть тебя. Разве нет? Зачем? Затем, чтобы побеседовать со мной о крестовом походе?

Она глубоко и прерывисто вздохнула. Ее подбородок судорожно вздрогнул. Внезапно она выронила кинжал, схватила его за руки, крепко прижалась к нему и прильнула к его губам.

Наконец, разомкнув объятия, они откатились друг от друга по мягкому дерну. Девушка села, держа края распахнутого лифа, и хихикнула.

– Ты красивый, – сказала она. – Ты на мне женишься?

Дени смотрел на нее из-под полуопущенных ресниц.

– Ты прелестна, – сказал он.

Положив ее на траву, он снова обнял ее.

– Послушай, – сказала она. – Может, ты считаешь свой род слишком знатным? Мой отец богат. Он староста нашей деревни.

– Дорогая, я нисколько не высокомерен. Моя собственная прапрапрабабка была ведьмой. – Его зубы сверкнули в ослепительной улыбке. – Говорят, что мой прапрапрадед в конце концов привел ее в церковь на крестины их сына, и когда капля святой воды случайно упала ей на руку, бабка вылетела в окно.

– Не шути такими вещами, – содрогнувшись, сказала она.

– Я не шучу. Так сказано в семейных преданиях. Но я вообще не собираюсь на ком-либо жениться.

– Ты женишься на мне, – сказала она со спокойной уверенностью.

Он прижал ее руку к своей щеке.

– И ты можешь продолжить свой крестовый поход, – заметила она.

– Ох, замолчи, – попросил он. – Лучше поцелуй меня.

Солнце уже стояло высоко над горизонтом. Она высвободилась из его рук.

– Я должна идти домой, – сказала она. – Ты еще вернешься сюда?

– Завтра.

Девушка привела в порядок свое платье и отряхнулась.

– Только не завтра, – ответила она. – Это день святой Маргариты. Послезавтра, возможно.

– Что значит «возможно»?

– О… Я подумаю.

И она побежала вниз по склону.

– Все равно я не женюсь на тебе! – прокричал Дени ей вдогонку. Он перевернулся на спину и улегся поудобнее, с улыбкой глядя в небо.

Дневник Дени из Куртбарба. Отрывок 7-й.

Я узнал, что ее зовут Елена и ее отец, некий Франческо ди Гацци, был держателем земли феода Гаусельма да Раметта, одного из сицилийских баронов. Этот Франческо был довольно богат, имел немало наемных работников, которые возделывали его поля, и собственных вилланов, однако был низкого происхождения и не нес рыцарской службы. И таким образом я очутился в затруднении, ибо, клянусь душой, мне очень нравилась Елена и я с удовольствием проводил с ней время. Тем не менее я и думать не смел жениться на дочери того, кто в нашей стране был бы всего лишь грязным мужланом, к подметкам которого прилип коровий навоз. То я начинал подумывать об акрах земли, которыми он владел, и подсчитывать приблизительный годовой доход, но тотчас бранил себя за подобную глупость, поскольку, какое бы приданое он ни назначил Елене, землю он наверняка не давал за ней. Если держание было наследственным (о чем доподлинно мне известно не было, но я предполагал это), оно, без сомнения, в будущем перешло бы его сыновьям.