Чтение онлайн

А потом по лагерю разнеслись слухи, сначала показавшиеся дикими и несуразными, – о том, что между неверными и двумя королями ведутся тайные переговоры, которые длятся уже некоторое время.

Более того, накануне сражения у башни Ричард направил к Саладину посланника с просьбой о встрече. Целью встречи, по его замыслу, должны были стать пробные переговоры. Султан, однако, ответил, что по обычаю королям следует достигнуть сначала предварительных договоренностей и выбрать переводчика, заслуживающего доверия. «Ибо если они однажды вступили в беседу, – сказал он, – и обменялись знаками взаимного доверия, что вполне естественно при подобных обстоятельствах, то не подобает им продолжать войну против друг друга». Вскоре после того посланник Ричарда вновь отправился к Саладину, дабы известить, что король болен, и обменяться подарками. Также был продолжен разговор о встрече на вершине холма Тель эль-Айадийа, где Саладин разбил свои шатры и расположил главную ставку. И снова султан отверг саму мысль о подобной встрече, но послал Ричарду немного снега, основательно упакованного в кожи, чтобы не растаял, и цитрусовых фруктов, которые, по утверждению доктора Амброджио, являлись превосходным лекарством от цинги. Этот обмен любезностями и предварительный торг сопровождался нескончаемым обстрелом крепостных стен из всех осадных машин, как французских, так и английских. Однако войскам пока не отдавали новых приказов штурмовать город.

– Стало быть, Ричард ничем не отличается от других, – презрительно сказал Дени. – Ричард Да-и-Нет! Я собственными ушами слышал, как он клялся, будто никогда не заключит мира с неверными. Помню, с каким пренебрежением он отзывался о предводителях предыдущих походов, заключавших перемирие с Саладином. И даже тогда, когда мы сражались на стене; он торговался с врагами. Ради чего же тогда погиб Хью?

– Знаю, Дени, – обеспокоенно сказал Артур. – Большинство из нас поначалу чувствовали то же, что и вы. Я заглядывал в свое сердце, пытаясь понять, что правильно. И мне кажется, очень важно, чтобы мы овладели Акрой. Возможно, у короля есть какой-то секретный план, который мы не в силах понять в настоящий момент. Полагаю, мы должны ему доверять.

– О да, конечно, – кивнул Дени. – Совершенно очевидно, что Ричард ведет эти переговоры только затем, чтобы создать видимость, будто он истинный предводитель армии и уполномочен говорить от имени всех и каждого. Мне наплевать на его игры. Я всего лишь трувер, который случайно стал мишенью для одной из наших собственных стрел. Но я по запаху могу узнать политические интриги.

– Но до этого не дошло, Дени. Недавно из города прибыли посланники, чтобы обсудить условия сдачи. В этом-то и есть суть того, о чем я вам только что рассказал.

– Неужели? – Дени попытался сесть немного повыше и поморщился, почувствовав боль в плече. – Совсем иное дело. Тогда, возможно, игра стоит свеч. Что же произошло?

– Ну, по-видимому, сначала эмир Махтуб, одно из главных лиц города, явился к королю Филиппу. В тот день я был у оборонительных рвов, но Балдуин де Каррео видел, как он пришел с парламентерским флагом. Махтуб спросил, какие предлагаются условия, и Филипп ответил, что защитники крепости не более чем рабы и должны полагаться на его милость. Махтуб рассердился, и, очевидно, они оба несколько погорячились, но он заявил, что скорее умрет, чем сдастся. Он вернулся в город, но на следующий день пришел опять и вновь стал торговаться. Но на этот раз там присутствовал Ричард и принял участие в обсуждении.

Эта встреча, как сообщали все источники, началась скверно, ибо Филипп винил Ричарда в проведении тайных переговоров с султаном, тогда как он сам пытался поладить с эмиром Махтубом. Он с высокомерным пренебрежением заметил, что подобное поведение со стороны вассала выглядит предосудительным, скандальным и неприличным. Однако Ричард, прекрасно владея собой, ответил, что неприлично им двоим ссориться в присутствии сарацинского посла. И затем продолжил, что, судя по имеющимся у него сведениям (собранным во время тех самых тайных переговоров, в продолжение которых его представителям разрешалось свободно разгуливать по лагерю султана, смотреть и слушать), совершенно очевидно, что в войске Саладина началось дезертирство. И хотя пришло подкрепление, многие эмиры и принцы отказывались впредь посылать в сражение своих подданных. По его словам, султан больше не мог оказать городу никакой помощи. Он также признался, что его шпион в самой Акре, греческий христианин, непрерывно сообщает ему обо всем, что происходит в городе, а именно, что после штурма башни Св. Николаса многие защитники обратились в бегство, отплыв из крепости на лодках или даже вплавь переправляясь на северный берег.

Эмирам – Махтубу и его соратнику, евнуху Беха ад Дину Каракушу, начальнику цитадели, – должно быть ясно, что, если они не заключат мир, город будет взят приступом, а каждый житель предан смерти. И это, добавил Ричард, случится рано или поздно, ибо мощь франков возрастает, тогда как войско султана ослаблено раздорами. Он предложил выбрать посредника, дабы согласовать условия сдачи. Кого-то, кто знает арабский и внушит доверие обеим сторонам. В конце концов Махтуб на это согласился, а затем, после недолгого колебания, так же поступил и король Филипп. Выбрать названного посредника поручили совету армии. Ричард надеялся, что эта честь будет оказана одному из Лузиньянов, королю Ги или его брату Жоффрею, но, к его разочарованию, совет избрал соперника Ги, Конрада Монферратского.

– И пока это последние новости, – закончил Артур. – Маркиз находится в городе, обсуждая условия, а все мы ждем с нетерпением, что случится дальше.

– И больше не было никаких сражений? – спросил Дени.

– Ни одного, достойного упоминания. О, время от времени горячие головы с обеих сторон выезжают потешиться на равнину, но большинство считает, что не стоит рисковать, когда уже совершенно очевидно, что город сдастся.

Дени кивнул и закрыл глаза.

– По крайней мере мы живы, – пробормотал он. – Если бы только можно было спасти Хью. Если бы он только мог спрятаться где-нибудь и подождать…

– Но, Дени, – мягко возразил Артур, – это благодаря его смерти и смерти других мы вынудили город к такому решению. И он умер мученически: сражаясь, как и подобает истинному рыцарю.

Дени не сумел сдержать улыбку. Глаза Артура на исхудавшем лице, казавшиеся больше, чем всегда, светились искренней убежденностью. Глядя на него, Дени подумал: «Я не верю этому. Он умер как воин, каковым он и был, не зная ничего иного, не желая ничего иного, и так же бессмысленно, как если бы он пал на турнире. Он проиграл бы свою бессмертную душу – душу мученика, – если бы кто-то предложил ему приличные ставки. А пока мы ходили на бесполезный штурм города, тот самый, в котором погиб Хью, Ричард продолжал плести свои тайные, хитроумные интриги. Мы здесь для того, чтобы он использовал нас в своих личных целях. Мы похожи на игрушечных солдатиков, которых дети, играя, сталкивают между собой, пока тот или другой не упадет с лошади». Вслух он сказал:

– Где-то на стене я потерял ваш меч.

Тень омрачила лицо Артура и сразу же исчезла, словно унесенная порывом ветра.

– Дени, это не имеет значения. Он принесен в жертву благородному делу. Мы достанем вам другой.

Дени вздохнул.

– Да, – сказал он. – Это верно.

Ему вспомнились слова того проницательного, практичного человека, который любит оплачивать свои долги, – торговца Скассо: «Ваш друг болен недугом, который я называю лихорадкой Ланселота». «Да, и он неизлечим, – подумал Дени. – Но, возможно, именно за это я люблю его больше всего».

Только на следующий день лагерь с ликованием узнал новость, что Акра сдалась. Условия были выгодными: город со всеми складами, кораблями и боевыми машинами сарацин должны были передать франкам, а также выплатить в два приема двести тысяч золотых монет. Более того, враги обязывались отпустить сто рыцарей и оруженосцев, захваченных ими в плен, наряду с пятью сотнями простых солдат. И самым важным было то, что турки должны были вернуть истинный Крест Господень, находившийся в руках неверных с момента падения Иерусалима.