Пламя теплится
Шрифт:
Боль стала невыносима. Кларк попытался лягнуть падальщика, но тот не обратил на это никакого внимания. Елозившие по земле руки наткнулись на увесистый булыжник. С громким криком Кларк извернулся и обрушил камень на голову твари. Грайвер издал булькающий звук и ненадолго выпустил добычу. Этого оказалось достаточно, чтобы вырваться из смертоносных объятий.
Оставляя за собой кровавый след, Кларк пополз вперед. Он прогонял мысли о том, что за спиной умирает Эрик. Старался не думать, что полтора десятка, если не больше, алчущих взглядов могут упираться ему в спину. Это жгло и гнало дальше. Каждое мгновение он ожидал новой боли, нового нападения.
Перед глазами уже маячила полуразбитая витрина какого-то магазина, когда оглушенный им грайвер вновь пришел в себя и возобновил охоту. Почему тот был в одиночестве, Кларк не знал, да и не хотел знать. От одной твари еще можно было спастись, а это добавляло злости, которая немного прогоняла панику. Эрик на отлично исполнял свою роль по отвлечению тварей. Не воспользоваться этим казалось Кларку преступлением.
Он уже переваливался через витрину, когда за ногу снова схватили. Кларк задохнулся от боли. Когти грайвера – кривые и грязные – глубоко погрузились в плоть, а потом дернули вниз. Раздался треск рвущейся ткани, фонтаном брызнула кровь. Тварь оскалилась, языком ловя алые капли.
Кларк непроизвольно взмахнул руками. Он уже ничего не видел, ничего не соображал. Тело била крупная дрожь. Надежда на спасение растворилась в предсмертной агонии. Кларк чувствовал, как костистое тело чудовища подтягивается по нему, вонзая в него свои когти. Каждый новый укол заставлял снова вскидываться, пытаясь вырваться. Но каждая следующая попытка становилась все слабее. Наконец, он ощутил непередаваемый смрад прямо над собой. Желудок подскочил к горлу. Запах застарелой, проникающей во все поры гнили душил, сводил с ума.
Кларк в последней попытке дернулся в сторону, его руки с лета ударили в шатающуюся раму витрины. Послышался громкий звон, сверху упало что-то тяжелое и тут же разлетелось осколками. Пелена смрада почти тут же отступила. Не развеялась полностью, но отступила. Кларк жадно вздохнул.
«Не лежат… не лежать…» – пульсировало в мозгу.
Зрение возвращалось, однако голова кружилась страшно. Стоило немного приподняться, как мир пускался в пляс.
Кларк действовал почти механически. Он столкнул с себя холодное тело грайвера. Свалившееся сверху стекло практически полностью перерезало тому шею. Эдакая гильотина.
Этот метод казни был вновь введен некоторыми оседлыми поселениями. Чаще всего он применялся к ворам. Причем голову отрубали крайне редко. По сути, вору давался шанс на исправление. После первой доказанной кражи преступника лишали руки. После второй – ноги. И так до тех пор, пока человек не одумывался, либо не превращался в обрубок, у которого практически не было шансов выжить.
Кларк чувствовал себя чудом уцелевшим вором. Со стоном он окончательно перевалился через витрину и упал на усыпанный осколками пол. Замер, прислушиваясь. До него доносились невнятные звуки. То, что это были не шаги – казалось очевидным, а все остальное его не волновало.
Кларк боялся поверить в свое счастье. Конечно, ему еще предстояло затеряться среди развалин, остановить кровотечение, и вообще найти способ вернуться в общину, но это будет позже.
Превозмогая боль и головокружение, он приподнялся на руках, выглянул на улицу. Открывшееся зрелище окончательно вывело из равновесия. Руки разъехались в стороны, голова ударилась о жесткую плитку. Его вырвало – болезненно, с кровью.
Проспект превратился в вырванную из ночных кошмаров столовую. Всюду виднелись пятна крови, клочья одежды. Но от тела Эрика не осталось почти ничего. Грайверы, огрызаясь друг на друга, рвали то, что уже с трудом можно было назвать человеческой плотью. Рвали и тут же отправляли себе в рот. Осквернители могил пировали и так этим увлеклись, что позабыли о второй добыче. А возможно, просто оставили ее на потом…
Кэр слышал ругань Гракха, слышал его топот за своей спиной. Не хотелось себе признаваться, но выбор зарккана был приятен. Можно сколько угодно тешить себя мыслями о собственной неординарности и прозорливости, но если ты один, то получить должное этому подтверждение крайне сложно. А Кэр любил чувствовать себя правым – всегда и везде, в любой ситуации.
Но теперешняя ситуация настораживала. Улица впереди заканчивалась тупиком. И создан он был не под действием сил природы или обрушений, а целенаправленно – руками людей, хотя и давно. Тупик представлял собой нагромождение остовов машин. Они перекрывали улицу по всей ширине и в высоту достигали примерно полутора метров. Не такое уж и большое препятствие, если подумать, вот только было в нем что-то схожее с теми машинами, что замерли у моста.
Внезапно шаги за спиной стихли. Кэр, немного сбавив темп, обернулся.
– Зараза! – прошипел он, видя, как Гракх готовится драке. – Не стой, с ними не справиться! – выкрикнул он.
Но зарккан лишь отмахнулся.
Эрсати остановился в нерешительности. Преграда была от него в десятке метров и сулила хоть малую, но защиту. Более того, где-то здесь и звучали услышанные им выстрелы. Вот только теперь стрелка не было видно. Хотя этому можно было не удивляться. На его месте Кэр и сам бы не очень спешил показываться незнакомцам, тем более преследуемым пожирателям мертвечины.
«И почему я должен всех их вытаскивать? – раздраженно думал он, направляясь к Гракху. – Неймется что ли? Или шило в заднице?»
Со стороны проспекта донеслись выстрелы. Губы Кэра растянулись в кровожадном оскале. Что ж, в одном он уже точно оказался прав – продолжать беготню не следовало. Оставалось дождаться ответа на вопрос – верно ли он сделал, что повернул сюда? На долгое ожидание рассчитывать не приходилось. Грайверов было слишком много – десятка три, не меньше.
Эрсати сощурился, вспоминая, сколько патронов у него осталось. Если он не ошибался, то всего ничего – по пять в каждом пистолете. Никакой перезарядки, никаких запасных обойм. Значит – девять тварей и один патрон себе. Конечно, если на то останется время…
В тот самый момент, когда грайверы изготовились к атаке – первые из них ненадолго припали к земле, а потом с воем и рычанием рванули к вожделенной добыче – над улицей разнесся крик. Он не мог принадлежать человеку и больше походил на рев, а звучал, судя по всему, из-за оставшейся за спиной преграды.