Чтение онлайн

— Ну давай же, — прошептал я, постукивая пальцами по стеклу таксофона.

Наконец, гудки оборвались, и в трубке воцарилась тишина. Не та тишина, когда на другом конце никого нет, а та, что кажется живой, словно кто-то притаился и наблюдает.

— Бродяга, это я.

Тишина ответила мне легким скрипом, будто старые половицы вздохнули.

— Иду, — наконец раздался голос. Он был низким, слегка дребезжащим, как скрип двери в заброшенном доме. В последнее время искусственный разум адаптировался к «доминирующей атмосфере», как он это видел.

Я вышел на улицу, оставив за спиной будку таксофона. Дождь, не прекращавшийся с утра, теперь лил с удвоенной силой, превращая тротуары в мелкие реки. Зонты прохожих колыхались, как чёрные крылья, а я, пригнув голову, двигался вдоль стены, стараясь не привлекать внимания. Бродяга ждал. Он всегда ждал. Без эмоций, без предпочтений — просто ждал.

Кенсингтон встретил меня тишиной. Здесь не было толп, только редкие прохожие, спешащие укрыться от непогоды. Я свернул в узкий переулок, где тусклый свет фонаря, горящего даже днём, едва пробивался сквозь пелену дождя. В конце переулка, за мусорными баками, притаилась неприметная дверь. Она была старая, с облупившейся краской и ржавой ручкой. Ничего особенного, если не знать, что за ней скрывается.

Я толкнул дверь, и она со скрипом поддалась. Внутри было темно, только слабый отсвет где-то в глубине намекал на присутствие жизни. Шагнув за порог, я почувствовал, как воздух стал плотнее, словно сам Бродяга обволакивал меня, проверяя, узнавая. Я не стал ждать приглашения — он и так знал, что я здесь.

— Бродяга, это я, — сказал я в пустоту. — Хватит ломать комедию.

Тишина ответила мне лёгким гулом, словно где-то вдали заработал мотор.

— Входи, — раздался голос. Он был ровным, без интонаций, как голос машины.

Я двинулся вперёд, и тьма вокруг начала меняться. Стены, пол, потолок — всё словно растворилось, уступив место чему-то большему, неосязаемому. Я шагнул в пустоту, и мир вокруг меня перевернулся. Мгла рассеялась, и я обнаружил себя в родном холле первого этажа — просторном, консервативном, уставленном дорогой с виду антикварной мебелью. Дорогой, если не знать, что всё это слеплено из протоматерии.

Мы специально сотворили буферную зону, чтобы случайные ушлёпки не испортили игру. В подсобку может сунуться строитель или хозяин лавки. Если дверь не откроется, у человека возникнут неприятные мысли. А так его просто перенаправят в другие помещения. И не покажут того, чего нельзя видеть.

— Избавься от ножа, — приказал я.

Кинжал, которым я убил Кавендиша, хранился в пластиковом конверте, во внутреннем кармане моего плаща. Небрежно швырнув его на пол, я проследил взглядом за тем, как жёлтый прямоугольник проваливается в зыбкую мраморную поверхность. В прорезавшееся окно я не смотрел специально, чтобы не видеть хаоса многомерности.

Орудие убийства отправилось прямиком в Северное море.

Я пересёк холл, обросший привычными деталями, поднялся по лестнице на второй этаж, по пути кивнув дворецкому, и оказался в своей любимой комнате.

Это место я называю арсеналом.

Кроме меня в арсенал никто не имеет доступа. Дверь образуется в тот момент, когда я приближаюсь к этой комнате.

Первая цель ликвидирована.

Но работы — непочатый край.

В Фазисе, в моей части света, вечереет. И тоже льёт дождь. Но если лондонский дождь умеренный и монотонный, то здесь грёбаные тропики! Ощущение такое, что в трюме открыли кингстоны и окружающую реальность начало затапливать. Всемирный потоп, хляби небесные. Нескончаемый плотный шум, который создаёт атмосферу.

Арсенал у меня претерпел значительные изменения за минувшие недели. К «Сумраку» прибавились сменные стволы, каббалистические патроны, модный футляр. Здесь же хранились мой наган и ещё парочка смертоносных игрушек. Но больше всего места было отведено под холодное оружие.

Когда я вошёл внутрь, Бродяга раздвинул бронированные панели и включил подсветку, демонстрируя богатство выбора. Хватало и одноразовых железок, которые не жалко выбросить.

Я замер, корректируя в голове уже разработанный план.

Следующая цель — командир группы пирокинетиков с телепатическими способностями. Сейчас эту группу по одному забрасывают в окрестности Тебриза, где ведутся ожесточённые бои. Все члены группировки — сильные одарённые третьего ранга, умеющие работать на больших дистанциях. Среди них есть француз, индиец, насканец и таец. Интернациональная команда, научившаяся действовать слаженно и сжигать целые укрепрайоны, не обнаруживая своего присутствия. Телепат всё это координировал, а ещё обозначал цели. И он находился в совершенно неожиданном для меня месте — Дербенте.

Здесь Дербент тоже был частью России, но проживало там без малого триста тысяч человек. Доминировала старинная застройка, прекрасно сохранившаяся до наших дней. Телепат прилетел туда на дирижабле в качестве туриста задолго до начала войны, а это значило, что наши враги заранее просчитывали многоходовую комбинацию.

Работать я буду в обруче.

А ещё мне потребуется пистолет с глушителем.

Я выбрал пистолет — компактный, с матовым покрытием, почти невесомый в руке. Глушитель прикрутил автоматически, даже не глядя. Руки, как говорится, помнят. Патроны лежали в идеальном порядке, каждый на своём месте. Я зарядил оружие, проверил затвор и сунул его в кобуру под мышкой. Холод металла успокаивал.

Это был хорватский «Аграм 2002». Дешёвый, одноразовый, не отличающийся высокой надёжностью. С двадцатью двумя патронами 9x19 в обойме. Эргономичный и примитивный. Я мог бы, наверное, взять короткий магазин, уменьшив количество патронов, но зачем? Положить придётся многих, ведь у телепата есть сопровождающие.

Кобура у меня специальная, тактическая.

Никакого пластика, только кожа…

Дербент. Город, который я знал только по прошлым жизням. Старинный, с узкими улочками, где каждый камень дышит историей. И где сейчас прячется человек, способный сжечь пол-Тебриза, не выходя из своей комнаты. Мне нужно было добраться до него быстро и незаметно. Бродяга уже готовился к прыжку.