Чтение онлайн

– Эй, наконец-то ты пришла!

Джоанна похолодела, узнав голос Матери. Затем со стороны входа в склеп раздалось ответное мычание. Джоанна в ужасе сжалась в клубок и прислушалась.

– За дверью еще достаточно камыша и веток, которые нужно занести. Почему ты не принесла еще масла? И почему там стоишь?

Повисла пауза, склеп наполнился тишиной. Зловещей тишиной, которая как лед холодила душу.

– В чем дело, Маргарет? – Голос старухи, обычно разговаривающей тоном холодного превосходства, немного смягчился и окрасился нотками озабоченности. – Ты что, плачешь?

Джоанне захотелось набраться храбрости, высунуться и взглянуть на них. Но вместо этого, прижавшись головой к холодным камням, она постаралась сосредоточиться на каждом звуке, который могла издать немая женщина. Она услышала, как Мать направляется к входу.

– Что с тобой случилось? Почему ты отворачиваешься от меня? – Голос Матери опять стал резким и укоризненным. – Я только хочу посмотреть, не пострадала ли ты.

Зная, что обе женщины находятся достаточно далеко, Джоанна набралась храбрости и двигалась к краю каменной гробницы до тех пор, пока смогла выглянуть из-за угла склепа. Маргарет стояла возле входа, прислонившись спиной к стене, ее бледное лицо было запачкано грязью и залито слезами. Пока Джоанна наблюдала за этой сценой, Мать снова попыталась обратиться к ней. Всхлипывающая женщина вытянула руки вперед и стала размахивать ими в воздухе.

– Что такое, Маргарет? – мягко сказала Мать, отталкивая руки немой и обнимая вздрагивающие плечи Маргарет. – Что произошло, моя дорогая?

Джоанна в изумлении следила, как Мать успокаивала немую, поглаживая ее по спине. Обе женщины стояли теперь рядом, и похоже было, что Маргарет начинает успокаиваться под влиянием аббатисы. Правда, служанка все еще продолжала трястись и всхлипывать, издавая странные, неестественные звуки, но утешающие слова Матери и прикосновение ее ласковых рук явно произвели положительный эффект.

На какой-то тягостный момент в сознании Джоанны всплыл образ другой Матери – Матери, которую Джоанна уважала и которой верила, мудрой Матери-защитницы.

Однако наряду с тем, что она видела и вспоминала, Джоанна не могла стереть из памяти мысль о том, что это та самая Мать, которая подожгла пламя смерти.

– Тебя кто-нибудь обидел, дорогая моя?

Джоанна с удивлением увидела, как плачущая женщина замотала в ответ головой. Ведь очень многие в замке полагали, что Маргарет была не только нема, но и глуха! Происходившая между двумя женщинами сцена не оставляла сомнений в том, что Маргарет может слышать и отлично все понимает.

– Мое сердце разрывается от боли, когда я вижу твои страдания! – Мать провела своими загрубевшими пальцами по залитому слезами лицу служанки. – Моя любимая сестра…

Джоанна затаила дыхание, пытаясь осознать смысл обращения аббатисы к немой.

– Ох, что же я могу для тебя сделать? – мягко произнесла Мать, продолжая утирать с лица Маргарет катящиеся слезы. – Почему случилось так, что я вынуждена была уйти от моей страдающей сестры, которая столько лет несет бремя мучений безмолвно и с искалеченной душой?

Маргарет замотала головой в знак протеста, а затем крепко сжала руку Матери в ладонях и поднесла ее к губам. Покрыв поцелуями морщинистую ладонь, она прижалась к ней мокрой щекой, как ребенок, ищущий успокоения под опекой взрослого человека.

Джоанна снова спряталась в своем укрытии за гробницей. Сидя там, она обхватила голову руками, крепко прижав большие пальцы к вискам, пытаясь успокоить внезапный гул, возникший в голове. Как получилось, что сейчас, когда прошло столько времени, она вновь ощущает какое-то смущение? Почему в ее хорошо обдуманные планы внезапно вкрались иные мысли? Проклятый Гэвин, заставивший ее усомниться в том, что она видела собственными глазами!

Прислонившись головой к холодному камню, Джоанна постаралась вернуться к страшным воспоминаниям об обугленных руинах южного крыла, к смраду горелого мяса и повисшему в воздухе покрывалу смерти. Так было, и она могла снова вернуться к этому мысленным взором. Ощутить его. Печаль и гнев тисками сжали ее сердце, глаза широко раскрылись, а по щекам покатились слезы. Нет, решила она твердо. Она не будет сомневаться. И не забудет того, что видела своими глазами.

Обе женщины начали передвигаться по комнате, и Джоанна продолжала слышать все, что говорила Мать. Довольно быстро их приготовления были завершены, но ничего нового сказано не было.

Наконец, когда они уже уходили, Джоанна услышала, как Мать в последний раз обращается к Маргарет:

– Подожди, сестра. Я хочу, чтобы ты вернулась в замок и привела Аллена. Я буду ждать вас в коридорах над Адскими воротами.

Несвязный ответ Маргарет, как показалось Джоанне, содержал в себе нотки протеста.

– Иди, Маргарет, – приказала Мать. – Я уверена, что на этот раз смогу снова напомнить ему об ответственности за нашу драгоценную младшую сестру.

При звуках очередного едва слышного протеста Джоанна снова выглянула из-за гробницы, но увидела лишь, как Маргарет машет руками на старшую сестру.

– Ты сделаешь то, что тебе велено, Маргарет, – проворчала Мать. – Нас осталось всего трое. И хотя мы с Алленом уже в преклонном возрасте, но пока еще, хвала Господу, способны сами обеспечить свои нужды. Но ты… – Ее голос прервался от избытка чувств. – Я не вернусь в аббатство до тех пор, пока наш брат не даст мне слово, что станет лучше выполнять свою работу. Если он не будет присматривать за тобой как следует, ему придется держать ответ передо мной!

«Мать – их сестра», – изумленно осознала Джоанна, неслышно ныряя в темноту.

Промозглый могильный запах – это было все, чем он мог дышать… и это показалось ему в высшей степени неприемлемым. Гэвин поклялся, что больше не позволит Джоанне возвратиться в эти тоннели. Только подумать, как безрассуден он был, когда согласился с ее доводами, не проверив лично эти подземелья, где опасность таилась за каждым поворотом. Правда, ей каким-то чудом удавалось выживать в течение шести месяцев и без него, но тогда у нее было убежище в башенной комнате южного крыла. Она сама рассказала ему об этом прошлой ночью. И он, слишком опьяненный теплом их страсти и возбуждением, которое испытывал, держа ее в своих объятиях, так легко согласился с ее желанием вернуться обратно.