Пламя
Шрифт:
Удерживавшие крышу защелки находились над головой. Пытаясь добраться до них, Миранда упала раз, второй. Трясло все сильнее, фонарь яростно раскачивался. Упершись ногами в сиденье, она выбила первую защелку, и передняя часть крыши с грохотом опустилась.
От режущего ветра на глаза навернулись слезы, от громыхания экипажа и стука копыт заложило уши. Проморгавшись, Миранда сосредоточилась на четырех покачивающихся головах лошадей, иссиня-черных в лунном свете. И вдруг с ужасом увидела, что длинные поводья волочатся по земле.
«Мне в жизни не дотянуться…»
Впереди залитую лунным светом дорогу рассекала черная тень. Потянутые мышцы шеи напомнили, что это та самая канава, в которую они угодили по дороге на бал. «Слишком глубокая колея».
Экипаж накренился, и Миранда нырнула вниз, больно ударившись коленями и головой об пол. И в то же мгновение под оглушительный визг лошадей колеса влетели в канаву. Миранда уперлась руками и ногами в стенки. Экипаж развернуло и закружило, сначала медленно, затем все быстрее, и в конце концов он начал заваливаться набок.
Словно со стороны она услышала свой крик и почувствовала, как взмывает в воздух, как ветер хлещет по телу. Усилием воли Миранда сжалась в клубок и ударилась о землю с такой силой, что мир разлетелся на осколки. Следом раздался треск ломающегося дерева и звон разбитого стекла. На Миранду навалилась искореженная груда экипажа, и мир окутала темнота.
Голова Арчера со смачным стуком встретилась с землей. Перед глазами вспыхнули звезды, и он откатился в сторону. Конечности спутались с чужими, в глаза полетела грязь. На краткий миг он перестал соображать, кто он и что он. А потом вслепую замахнулся, зная, что противник и сам вскоре поступит так же. Кулак врезался в твердокаменную челюсть, и рука завибрировала от боли. Арчер вновь замахнулся и промазал. С дороги донесся слабый вскрик, и он вскочил.
«Мири!»
Мири осталась в экипаже.
На его щиколотке, точно тиски, сжалась рука. Арчер развернулся, пытаясь стряхнуть ублюдка с ноги, на секунду увидел размытое пятно луны — и рухнул на землю. Коленом убийца тут же придавил его руку. Арчер дернулся в сторону, но и вторая рука оказалась в плену. Он зарычал, извиваясь, но на него просто уселись верхом, легко, словно ребенка, прижав к земле.
— Ты быстрый. Но я быстрее.
Молниеносный удар поразил Арчера в левый висок. Перед глазами пронеслась белая вспышка, сменившаяся затем размытыми очертаниями парящей в воздухе черной маски. Издалека доносился визг лошадей и треск ломающегося дерева. «Мири». К шее прижалась ледяная сталь, и рев застрял где-то в горле.
— Хочешь ее спасти, да?
Снова смех. На сей раз тише. Острие кинжала прокололо кожу.
— У меня полно времени. У тебя, к сожалению, нет. — Лицо в маске наклонилось, поймав голубые отблески лунного света. — Довольно игр. Время решать.
Клинок зацепил шейный платок и разрезал тонкую льняную рубашку, прожигая дорожку к самому сердцу. Прямо там, где оно грохотало в груди, острие замерло, и лоб Арчера покрылся испариной.
— Твое сердце или ее. — Глаза за маской сверкнули. — Если ее, конечно, еще бьется.
Пальцы Арчера свело, пятки тщетно зарывались в землю. Раздавлена экипажем? Несмотря на приставленный к груди нож, он вновь рванулся и ощутил болезненный укол. Колени противника сильнее вдавили его в землю. Глаза застила красная пелена ярости.
— Тогда вперед, — выдавил Арчер сквозь стиснутые зубы. — Забирай мое, и покончим с этим.
И вновь враг засмеялся:
— То есть ты скорее умрешь, чем спасешь ее? — Арчер побледнел, и смех превратился в леденящий душу хохот. — Сомневаюсь. Но позволь заверить: если ты откажешь мне, то после твоей смерти я порежу ее на мелкие кусочки.
Внезапно клинок исчез, а лицо Арчера обдало холодным дыханием, когда человек в маске наклонился.
— Новолуние и зимнее солнцестояние в этом году совпадают. Через четыре дня после сегодняшней ночи. Столь мощные силы сделают твое романтичное сердце несоизмеримо сильнее. — Во тьме блеснули зубы. — И потому, чтобы доказать свою заботу, я даю тебе отсрочку. Если не выполнишь условия… — легкая пощечина, дабы подчеркнуть беспомощность Арчера, — я не просто вырежу ей сердце и глаза, а буду держать ее в живых. Пока делаю это.
Арчер ударил головой вперед, надеясь разбить мерзкой твари нос. Убить, разорвать на части. Но встретил лишь воздух и пустоту. Смех эхом разлетелся в ночи, и Арчер остался один, точно ребенок, сидящий на темной дороге.
Глава 24
Мрак. И тишина. Тяжело дыша и вцепившись в землю, словно та была якорем, Миранда мгновение упивалась ими. Земля крошилась под ее пальцами, увядшая зимняя трава колола нос. Миранда чихнула и затылком стукнулась обо что-то твердое. Осознав, что лежит под каретой, запаниковала и задергалась, страстно желая высвободиться. Но экипаж не сдвинуть! Грудь мучительно сжало, горло свело. Дышать! Она сделала медленный вдох, затем еще и еще. Осторожно сжала пальцы на руках и ногах… работают. Тело ломит, но острой боли нет. Лишь ужасный грохот в голове да слегка саднит локти и колени. В остальном же она чувствовала себя отлично.
Пространства немного, но достаточно. Лошадей не слышно, что и хорошо. Только вот люди во многих километрах отсюда — значит, спасать ее некому. Еще и кареты не видно с главной дороги. В голове Миранды мелькнул образ — черви и жуки ползут, дабы вкусить ее плоть — и она судорожно дернулась. И вдруг услышала над головой зловещий треск древесины. Миранда замерла, сердце грохотало в ушах, когда другой звук разорвал тишину ее могилы — кричал мужчина. Она прижалась ухом к корпусу экипажа. Последовал еще один отчаянный рев ужаса, который отозвался в самом сердце.
— Миранда!
— Арчер, — прошептала она. Слезы навернулись на глаза, с губ сорвалось рыдание. Он пришел. Он жив.
— Миранда! — Голос раздался совсем близко. Муж был возле кареты; он искал ее и не находил.
— Я здесь. — Во мраке ее тюрьмы слова прозвучали тихим слабым шепотом. Он не услышит.
— Арчер! — Крик эхом отразился от стен.
По земле прогрохотали шаги, а потом Арчер начал сдвигать карету. Но та лишь осела, придавив Миранде ноги.
— Стойте! — пронзительно взвизгнула Миранда. — Вы меня сейчас к черту раздавите!