Чтение онлайн

— О! — произнесла она и наклонила голову набок, словно ее удивило, но никоим образом не испугало появление незнакомца у самой ее постели. — Добрый вечер, пилот.

Ее голос был медлительным и необычно звучным. Она говорила в модальности, предназначенной для беседы равных.

В соответствии с Кодексом ему следовало бы пасть ниц, дабы более ее не травмировать и не мешать заниматься делом: криком призывать своих сверстников, старейшин или Делма, чтобы они поскорее пришли и удалили его.

Рен Зел склонил голову, перенимая ее серьезный и спокойный тон.

— Добрый вечер, леди.

В потоке звездного света она улыбнулась, откинула одеяло, встала с кровати и направилась к нему, бесшумно ступая босыми ногами. Подол ночной рубашки едва закрывал ей колени.

— А вот вас, — сказала она, — я, признаться, не ждала. Могу я узнать ваше имя?

Тут он поклонился — очень мягко, как принято при представлении.

— Рен Зел.

Она снова улыбнулась и тряхнула головой, отбрасывая волосы назад. Ему показалось, что в звездном свете с них слетают искры.

— Короткое имя, но неплохое.

Она помолчала, стоя так близко, что он смог разглядеть цвет ее глаз под веселыми темными бровями: серебряные, как звездный свет.

— Меня зовут, — сказала она, — Антора. — Она протянула руку, и кружевной рукав красиво скользнул к плечу. — Можно, я уберу вашу куртку? Мы здесь все пилоты.

— Мне… — У него перехватило дыхание. — Мне не следует здесь оставаться.

— Что? После того, как вы пришли так издалека? По крайней мере отдохните часок перед трудной дорогой обратно.

Она сделала еще полшага вперед. Огромные серебряные глаза смотрели на него с лица, которое нельзя было назвать в полной мере красивым: слишком острые у нее были скулы и подбородок. К нему словно издалека пришла мысль о том, что он уже видел похожее лицо, но эта мысль почти мгновенно потонула в ужасе: он обнаружил, что его рука поднимается, словно ее неудержимо притягивает к ее шелковистой щеке.

Она моргнула, заметив его движение, и он воспользовался этим, чтобы отступить на шаг и поднять руку выше, демонстрируя двойной орех, по-прежнему соединенный веточкой.

— Дар, — с трудом проговорил он, замечая, как неуверенно звучит его голос. — С позволения леди.

— Дар?

Секунду она просто смотрела на него, а потом запрокинула голову и рассмеялась — громко и искренне. Рен Зел почувствовал, как его губы раздвигаются в улыбке. Его взгляд скользнул по безупречному изгибу ее шеи к округлым выступам груди под тонкой материей рубашки. У него сжалось сердце и разгорелась кровь — и в это мгновение она встретила его взгляд и, с улыбкой, потянулась за орехами.

— Прекрасный дар, признаю, и идеально подходящий к событию! Ну, давайте его разделим.

Он заморгал, теряя дар речи от желания и ужаса.

— Леди, я не…

— Нет, не надо! — Она предостерегающе подняла палец. — Ты принес дар, наш долг очевиден. Так.

Она оторвала один из орехов от веточки. Он секунду лежал на ее открытой ладони, а потом аккуратно раскололся пополам, открыв полное, ароматное ядро.

— Итак, гостю. — Она подняла ладонь, и он вынужден был взять протянутый ему орех. — А теперь мне. — Орех снова секунду лежал неподвижно, а потом раскололся на аккуратные половинки. Она изящно взяла ядро из скорлупки, поднесла его к губам — и приостановилась. Серебряные глаза скосились на него, озорные и добрые, словно она прекрасно понимала его страх — и его желание. — Ешь, денубиа. Клянусь, что он тебе понравится.

Денубиа! Ей не следовало так его называть. С этой мыслью он вынул ядро из половинки скорлупки. Ему не подобает слышать ласковые слова от лиадийской леди. Он бережно положил ядро на язык — и ахнул, когда оно взорвалось настоящим бесчинством вкуса. За первым взрывом последовал второй и третий, так что его глаза вдруг стали различать в эфире странные узоры, а уши услышали музыку, скрывавшуюся за тишиной, а его предательское, слабое тело восстало против своей неполноты.

Он снова ахнул, когда все эти ощущения поблекли — хотя и не исчезли полностью. Ему казалось, что он по-прежнему может видеть линии сил и вероятностей, пронизывающие окружающий воздух, и что тихое звучание музыки дрожало в его ушах.

— Спокойнее…

Это был ее голос, и ее пальцы легли на его руку, чего не должно было быть.

— Леди, умоляю о пощаде…

Он не мог допустить, чтобы это — чем бы «это» ни было — продолжалось. Если он спит, он должен проснуться. Немедленно. Закрыв глаза, он начал вбирать силу — о, она каким-то образом исходила из тех линий, которые он увидел вокруг себя. И эту надо было потянуть так, а вон ту — этак…

— Неси вахту спокойно, пилот. Иногда мудро не делать ничего.

Она погладила его по руке, оставляя линии пламени на его коже даже сквозь штопаный материал куртки. Он совершил ошибку, позволив себе открыть глаза, и увидел перед собой ее лицо. Ее серебряные глаза одновременно были встревоженными и веселыми. Нити, которые он собрал, выскользнули из его власти, нарастающие аккорды музыки снова стали сладким жужжанием. Антора улыбнулась.

— Все хорошо, — сказала она и отступила, протягивая обе руки. — Твою куртку, пилот. Здесь она тебе не нужна.

Мысленно он признал, что она права, и снял куртку, вложив ее ей в руки и не сразу отпустив.

Она секунду держала ее, словно оценивая вес кожи, а потом снова посмотрела на него, недоуменно морща лоб.

— На этой куртке много ран.

— Они зажили, — отозвался он, стараясь говорить весело. — Мы с ней залечили свои раны достаточно успешно. Эта куртка спасла мне жизнь, леди.

— Честь ей и хвала, — сказала она, серьезно глядя на него своими серебряными глазами, и резко тряхнула куртку, словно вытряхивала из половика пыль, а потом повернулась и бросила куртку на спинку стула.