Чтение онлайн

Голова Горди в рамке экрана судорожно кивнула.

— Понятно. Спасибо.

— Другие вопросы есть? — спросила Присцилла. Вопросов не оказалось, и она отправила всех исполнять свои обязанности или отдыхать, а сама снова повернулась к Рен Зелу.

— Первый помощник, эта вахта — ваша.

Он поклонился, приступая к своим обязанностям. Присцилла помедлила.

— Рен Зел!

Он вопросительно поднял голову.

— Я… Мне нужно сделать некоторые приготовления, — медленно проговорила она. — Эти приготовления… имеют отношение к тому, что делает драмлиза. Следующие несколько часов я буду у себя в каюте но вы не сможете ко мне обратиться. — Она прикусила губу и добавила эту самую опасную из всех земных фраз: — Прошу меня извинить.

Он быстро взмахнул рукой, словно разгоняя легкое облачко дыма.

— Необходимость. Я иду выполнять свой долг, вы — свой.

И она улыбнулась. Она почти готова была рассмеяться. Практичный Рен Зел!

— Конечно. Как я могла забыть? Удачной вахты, друг мой.

— Удачной вахты, Присцилла.

Излечив себя и снова восстановившись, Присцилла вздохнула и погрузилась в транс, еще более глубокий. Ее губы зашевелились, и ее телесный голос прошептал одно слово.

Вокруг нее встала Оружейная Палата. Километровой толщины стены дышали холодом и зловещим предназначением.

Сюда не приходили из праздного любопытства. Многие — большинство из тех, кто обучался Ведьмами Синтии — не имели необходимости сюда являться, хотя дорогу рассказывали всем. Особым несчастьем родившихся Неясытью было то, что они даже слишком хорошо знали дорогу в Оружейную Палату.

Присцилла бесшумно ступала по каменным плитам пола, плотно кутаясь в плащ, плохо защищавший от холода. В конце перехода она приостановилась и, сдвинув брови, вгляделась в кроваво-яркое пятно на истертой каменной скамье. Наклонившись, она подняла красный деревянный жетон — из тех, какими часто пользуются в игорных домах. В центре он был ярко-красным, но по краям краска начала облупливаться. Она слабо улыбнулась, зажала жетон в ладони, ощущая, как он греет кожу, и снова пошла к длинной, увешанной оружием стене.

Говорили, что для каждого приема исцеления, для каждого заклинания радости, которым овладевает Ведьма, в Палате висит оружие, являющееся его ужасной противоположностью.

Это была правда.

Присцилла шла вдоль длинной стены, плотно увешанной оружием. Три раза она протягивала руку, а когда опускала, часть стены оказывалась пустой. В конце Палаты, выбрав оружие, она закрыла глаза, воздела кверху руки и исчезла из этого места, находившегося Нигде и Никогда.

В кровати, которую она делила с Шаном, тело Присциллы зашевелилось. Дыхание и сердцебиение участились. Черные глаза открылись и заморгали.

Она потянулась — и, полностью вернувшись в свое тело, заметила, что ее правая рука крепко сжата. Подняв ее, она разжала пальцы и с изумлением воззрилась на круглый деревянный жетон, чья вызывающе красная эмаль немного стерлась на краях.

Ее только что проснувшиеся, по-солдатски обострившиеся чувства сказали ей, что крохотный жетон наполнен силой… присутствием. Она осторожно открыла свой разум, чтобы изучить этот предмет, и чуть не вскрикнула от радостного изумления.

Дерево дышало присутствием Шана.

Одеваясь, она не выпускала жетон из рук: ей не хотелось разрывать этот слабый контакт, возникший между ними. Не без труда напялив на себя рубашку, она спрятала жетон в кармашек на рукаве, тщательно застегнув клапан.

И только когда она сунула ноги в сапожки и отправилась умываться, ей пришло в голову задуматься над тем, что пришлось Шану по руке в Оружейной Палате Ведьм.

Лиз нажала третью кнопку сверху в четвертом ряду справа. Возможно, там совершенно ясно значилось «чай» — если только вы читали по-лиадийски. Поскольку она не читала, ей пришлось запоминать, которую кнопку Нова нажимает, чтобы получить какое-то блюдо.

Она выудила чашку из окошка, еще раз нажала кнопку и бережно пронесла обе чашки по узкому коридору, ведущему в кабину пилотов. Им предстояло вскоре выйти из гиперпространства — но это будет остановка на пути, а не Литаксин.

Нова сидела за пультом, где проводила почти все время, не считая редких часов сна или коротких прогулок в камбуз за чаем или едой. Ела и пила она за пультом, не прерывая наблюдений.

— Держи, Блондиночка, — сказала Лиз, закрепляя одну чашку в фиксатор на ручке кресла.

Стараясь не расплескать чай, она с трудом втиснулась в кресло второго пилота.

— Благодарю, — рассеянно проговорила Нова, сосредоточившая все внимание на каких-то расчетах, которые она вела на крошечном вспомогательном экранчике сбоку от главного пульта.

—— Не за что, — ответила Лиз, закрепляя чашку и застегивая сеть безопасности.

Трудно было ожидать, что Нова устроит какую-то встряску при выходе из прыжка: она показала себя достаточно опытным пилотом. Однако по опыту Лиз знала, что случиться может всякое, и человек, не теряющий бдительности, имеет меньше шансов пострадать.

— Планируешь долгую остановку? — спросила она. — Или просто используешь турникет?

Нова подняла голову и сдвинула золотые брови.

— Турникет? — Но ее лоб мгновенно разгладился. — А! Поняла. Мы задержимся достаточно долго, чтобы узнать новости, а потом полетим дальше. Если удача нам улыбнется, мы уже через двадцать часов будем обедать за столом Клана Эроб.

— Роскошно, — бесстрастно отозвалась Лиз. Она осторожно отхлебнула чаю. — Ты неплохо владеешь земным, — заметила она. — Мне еще ни разу не удалось поставить тебя в тупик.

— А вы пытались? — Как это ни странно, Нову это, похоже, позабавило. — Но вы поймете, что мой тупик находится не совсем там, когда услышите, что моя мать была землянкой.

Лиз едва не подавилась чаем.

— Правда?

— Действительно. И к тому же она была ученым-лингвистом. — По кабине разнесся негромкий перезвон, и Нова снова повернулась к своим экранам.

— Прошу меня извинить. Приближается конец прыжка. — Лиз вернула чашку в фиксатор и постаралась поглубже уйти в кресло. И конечно, они вышли в нормальное пространство без происшествий — только обычная встряска перехода.