Чтение онлайн

Я улыбаюсь.

— А… — кивает она, — точно, бомба, ага…

Заходим во двор с Советского, чтобы не светиться перед окнами. Рука на рукоятке, сердце на адреналине. В подъезде прохладно, как в погребе, стены до середины выкрашены тёмно-зелёной масляной краской. Пахнет жареным луком.

Медленно поднимаемся на третий этаж. Таня останавливается перед дверью, а я прохожу наверх, до самого верхнего, пятого этажа. Выглядываю во двор. Всё чисто, ничего подозрительного.

— Ты чего? — тихонько спрашивает Таня, когда я возвращаюсь к ней.

— Да, интересно просто, дом ведь совсем не такой, как у нас. Я в полнометражной не жил никогда.

— А-а-а… Что делать-то?

— Звони, — командую я и становлюсь в сторонке, чтобы в глазок меня не было видно.

Таня жмёт на кнопку звонка. Его тревожная трель разрывает тишину и обрывается.

— Ещё, — шепчу я.

Она звонит. Никакой реакции.

Позвонив ещё несколько раз, Таня вопросительно смотрит на меня, и я киваю, мол открывай.

Она достаёт из сумочки ключи и, гремя ими на весь подъезд, открывает дверь.

Я делаю знак, чтобы она заходила. Татьяна смотрит с опаской и заходит, оборачиваясь и поглядывая на меня. Давай-давай, сигнализирую я и тоже захожу внутрь, оставляя пока дверь открытой.

Она заглядывает в гостиную.

— Игорь! Ты дома?

Идёт дальше по коридору и, открыв дверь заглядывает в спальню, потом осматривает кухню, туалет и ванную. Я закрываю дверь.

— Ну, показывай, хоромы свои, — улыбаюсь я, стараясь излучать спокойствие и позитив.

— Нет его, ушёл, — говорит Таня.

— Да, я понял уже. Хочу квартиру твою посмотреть, можно?

— Ой, — взмахивает она рукой, приободряясь. — Если бы моя, я ведь здесь просто квартирантка.

— Какие твои годы, Танюш, будет и у тебя такая.

Я захожу в кухню. Мебель плохонькая, неновая, но по молодости это и неважно как-то. Заглядываю в туалет. Ну, а тут чешская роскошь с компакт-бачком. В остальном, всё строго скромно.

Ковёр на стене гостиной, дощатый крашеный пол, чёрно-белый телевизор, просиженное кресло. Старая двуспальная кровать с полированными спинками в спальне, трюмо, комод и платяной шкаф. Но вообще, чистенько, прибрано, лифчики не валяются. Молодец, Татьяна.

— Отлично устроилась, Тань, — делаю я вывод, осмотрев хату. — Надо только парня менять.

— Думаешь? — печально спрашивает она. — Он ведь до этого никогда такого не делал.

— Однозначно, Танюш, даже не сомневайся, ни секунды. Сделал один раз, сделает ещё, будь уверена. И каждый раз будет только хуже. Я таких козлов знаю. Меняй замок и вообще никаких больше контактов, поняла?

Она кивает и в этот момент кто-то вставляет ключ в замок. Опаньки… Рука ложиться на рукоять револьвера. Я делаю шаг, отступая в комнату, а Татьяна остаётся стоять в прихожей. В неё Киргизу стрелять незачем, а у меня будет более выгодная позиция.

— О, Танька, — слышу я пьяный голос, не слишком похожий на голос Киргиза. — Вернулась? Зая моя.

— Да пошёл ты, Игорёк, — брезгливо и немного испуганно бросает она.

— Ну, зай, ну, прости, а? Ну я это… случайно… Сорвался, ну правда, мне прям хреново от этого, но ты же сама меня того… Видишь же, человек выпил… Оп-па…

Он замирает, увидев меня.

— А это у нас кто?

Лицо его из расслабленно-заигрывающего типа «да ладно, чё ты», делается агрессивно-злым.

— Это чё такое-на? — понижает он голос. — И как оно здесь оказалось, из Ленинграда прилетело? Ключи подошли?

Ух-ты, уж не намёк ли это на «Иронию судьбы»? Готов признать, всё это действительно выглядит довольно иронично, особенно если учесть, что это никакой не Киргиз. Нет, у меня были, конечно, сомнения, причём, немаленькие сомнения, в том, что тот парень, которого я видел, был действительно Киргизом, но вот этот Игорёк на него не похож просто совершенно.

Я что, настолько… даже не знаю, что настолько… Я что, настолько безглазый, что ли? Этот хмырь совершенно невзрачный, жилистый, лет тридцати, у него короткая стрижка, наглый взгляд, тонкие губы, огромные скулы… Тань, ну ты как с ним замутила, вообще?

— Э, слышь, ты кто такой-на? — обращается он ко мне.

Опять это «э, слышь», ну что за разговор-то такой… Сейчас планку сорвёт, как пить дать…

Он наступает, расправив плечи-крылья и шагая вразвалочку.

Эх, Игорёк-Игорёк, пошли со мною на Рагнарёк…

— Э, слышь… — начинает он строить новую фразу, приблизившись почти вплотную, но я не дослушиваю.

Хрясь! Лбом в переносицу, без разговоров и объяснений, с места, без предварительных угроз, замахов и других лишних движений.

— А-а-а, сука… — стонет Игорёк, отступая и хватаясь за нос.

Бац! Левой в дыхалку. Так ты Танюхе втащил, да?

Он сгибается, хватая воздух ртом, а я чуть подталкиваю, и он падает на пол.

— Я-то известно кто, — говорю я спокойно. — Братишка Танькин, защитник её. А вот ты что за чмо?

— Егор, — шепчет Таня. — Пожалуйста, не надо больше…

Не надо? Как не надо? А что делать, если мне хочется? Прям вот очень, аж сдержаться не могу. И я не сдерживаюсь, пинаю этого мудачину под рёбра.

— Егор! — взвизгивает Таня.

Да я уже тысячу лет Егор!

— Э, слышь! — возвращаю я Игорьку его же любезность. — Если хотя бы замахнёшься на неё ещё раз, или только подумаешь об этом, я приду и сожру твой мозг. Понял меня, Игорёк?

— Понял-понял-понял-понял, — часто повторяет он, размазывая кровавые сопли. — Мы ведь родня почти, ты ж мне, выходит, как шуряк…

Тьфу, срам один. Я перешагиваю через него и иду к двери. Таня бежит меня провожать.

— Егор, ну ты прям так жестоко с ним.