Чтение онлайн

Снелц был совершенно выбит из колеи. По его внешнему виду было понятно, что он никак не может понять, почему все идет наперекосяк. Он был просто в отчаянии.

У меня осталось всего тысяча двести кредиток, — сказал он с решимостью отчаяния. — И я хочу поставить все оставшиеся деньги на кон.

Ох, не нужно бы, — простонал Хеллер.

Нет, нужно! — воскликнул Снелц. И он выложил на стол остатки моих денег, все, что осталось от моих пяти тысяч кредиток!

С предельной сосредоточенностью он выстроил на ладони кости. Потом с молитвенным выражением лица подул на них. Потом начал их тихонько потряхивать. При этом он припевал:

Ты, вернись ко мне, удача.

Погляди, как раб твой плачет.

Подари спасенье мне — Отплачу тебе вдвойне!

И он метнул кости так осторожно, как только мог, стремясь не нарушить расположения свинцовых дробинок внутри. Кости покатились по столу и остановились. Он даже не стал выкрикивать выпавшее ему число. Выпало всего восемь очков! Любой бросок противника теперь становился выигрышным.

— Двойное пари не может быть назначено, потому что у вас больше не осталось денег, — сказал Хеллер. — Так что я просто брошу свои кости.

Он на этот раз почти не тряс их. Он даже не пел. Он небрежно швырнул их на стол.

— Весьма сожалею, — сказал он, — но у меня сорок девять. — Потом он собрал кости и принялся убирать со стола. — Мне вообще то не следовало бы брать ваши деньги. Меня могли бы, и не без основания, обвинить в том, что я обчистил новичка.

Я со страхом ждал, что же ответит на это Снелц. Надеюсь, он скажет, что берет свои деньги обратно. Но он не сделал этого. Собственно, по законам чести он и не мог этого сделать. Просто Хеллер был предельно вежлив по отношению к нему.

Я же сам начал игру, — сказал Снелц, стараясь не глядеть в мою сторону.

Набралась изрядная сумма, — сказал Хеллер, собирая кредитки в общую кучу.

Да, сумма была просто огромной — на эти деньги можно свободно купить с потрохами любого офицера Замка Мрака, да еще прикупить и недурной участок в каком-нибудь охотничьем заповеднике. Он даже не стал их считать. Он просто собрал стопкой эти пять тысяч и пододвинул в сторону Снелца.

— Знаете, все-таки вам лучше взять бы их обратно. Внутри меня все просто кричало: «Бери же, бери их, идиот!»

Но тут Снелц окончательно сломался. Он сначала глядел на деньги, явно не соображая, что к чему, потом вдруг напустил на себя залихватский вид.

Легко пришли, легко ушли, — сказал он. Потом он небрежно собрал кости, поднял упавшую на пол фуражку и даже вспомнил о долге формальной светскости.

Разрешите, офицер Хеллер, выразить вам мою благодарность за отлично проведенное время, — сказал он и тут же вышел.

Хеллер только равнодушно пожал плечами. Он принялся засовывать деньги в свою сумку с инструментами. Денег было слишком много, и он едва затолкал их туда. Потом он зевнул и, взяв не сколько листков из подготовленной для него стопки с литературой, как ни в чем не бывало погрузился в чтение.

Скорее всего этот зевок и доконал меня. Все это явно так мало значило для него! И тут только весь ужас сегодняшних событий дошел до меня в полной мере. Мне вдруг с предельной ясностью стало понятно, в какую бездну я попал. Я ведь промотал почти все свое жалованье за целый год вперед. Нет! Не только это — если прибавить к проигрышу еще те сто шестьдесят пять кредиток, которые я должен отдать завтра Кроубу, то это уже больше моего годового жалованья. А ведь по установленным правилам нельзя пользоваться кредитом, превышающим сумму годового оклада. Мало того, что я оказался совершенно разоренным. Я был еще и должником! Теперь я не в состоянии купить себе даже порцию чанкпопса!

И тут на меня накатилась вторая волна отчаяния. Согласно приказу мне теперь назначались оклады за четыре занимаемых мной должности. И деньги эти были получены в счет всех четырех должностных окладов. Но если я по какимнибудь причинам потеряю три дополнительных оклада, это будет означать, что я забрал все причитающиеся мне деньги на пять лет, вперед, иными словами, мне придется пять лет копить деньги только для того, чтобы рассчитаться с финансовой частью. Если, предположим, меня отстранят от участия в Миссии «Земля» и тем самым лишат дополнительных окладов, меня могут принудительно отправить в отставку как злостного должника!

Я замер на месте, не смея пошевелиться. Меня словно парализовало. Еще через полчаса сюда тайно доставили графиню Крэк. Совершенно не стесняясь моего присутствия, они сразу же бросились друг другу в объятия. Вся в серебряном, она излучала сияние. Сияние распространялось и вокруг нее. Она была прекрасна. А я ненавидел ее всей душой. Теперь Хеллер мог и вовсе наплевать на свои обязательства. Да если он только захочет, то будет торчать здесь вечно! А я? Я оказался на самом дне глубочайшей пропасти!

В предобеденное время следующего дня я стоял на высоком бастионе Замка Мрака. Предо мной расстилалась Великая пустыня — пейзаж, от мрачной красоты которого у зрителя захватывало дух. Когда-то, очень давно, здесь были сады, зеленели тучные поля, здесь гордо возвышались исполины-деревья, колосились нивы, лужайки в цветущих рощах были полны животворной силы. Лишенные гумуса и верхнего почвенного слоя, лишенные жизненных сил и даже надежды, земли эти превратились теперь в голое и бескрайнее пространство, покрытое желтыми песками, выжженное солями и минералами. Некогда живая земля превратилась в могильник. И тем не менее здесь все же сохранилось некое величие, пустыня простиралась на целых двести миль, вплоть до удаленной гряды гор, которые, сияя своими вершинами на солнце, создавали некую довольно четкую границу, отделяющую эту долину смерти от цивилизованного мира Волтара.

Вихри, которые мы называем «солнечными плясунами», — столбы пыли высотой до двухсот футов — с ленивой грацией вздымались то тут, то там, подчиняясь редким порывам напоенного зноем ветра. Пыль содержала крохотные частицы поблескивающей слюды, искрилась крупицами полевого шпата и щедро сеяла всюду ядовитые зеленые кристаллики окисимеди. Шесть таких вихрей двигались сейчас в ленивом танце почти вертикально. Вершины их при этом оставались на месте, а основания передвигались, то сближаясь друг с другом, то расходясь в стороны: они напоминали балерин из кордебалета, грациозно исполняющих нечто вроде пародии на торжественное шествие или, вернее — траурную процессию, ибо подчинялись внутренним тактам мелодии смерти.