Чтение онлайн

Тем временем Ремми набрался храбрости и выпалил:

– Джимми, не могли бы вы замолвить за меня словечко перед Ка...

– Какой я тебе Джимми?
– грубо перебил парня.
– Для тебя я Джим. Джимми я для таких, как Слиман.

– Ой... простите, - парень потух.

Хорошо! Пусть знает свое место. Хотя... мне ведь тоже не мешает обзавестись собственными подручниками. И вполне можно начать с Ремми. Но это потом, сейчас главнее Слиман.

– Ты Слимана видел?

– Да.

– Расскажи про него.

– Он с черной ленточкой. И все его боятся, даже Каспар. Убить для него ничего не стоит.

– А как же полиция?

– Да какая полиция. Она только приезжает тогда, когда что-то случится.

– Откуда Слиман родом?

– Не знаю.

– А откуда приехал?

– Тоже не знаю.

– А что ты вообще знаешь?

– Про Слимана почти ничего.

– Это я вижу. А про Каспара что скажешь? За что у него красная ленточка?

– Пырнул он одного парня. Тот платить не хотел. Не до смерти пырнул.

– А полиция?

– А что полиция, - фыркнул Ремми.
– Сказали, что все произошло непроизвольно, случайно. У Каспара отец богатый. И у самого денег много.

– И кэботом собирается стать? С чего бы это?

– Не знаю, - пожал плечами Ремми, - может быть, просто уважение хочет иметь?

Ну да. Быть зубастиком - это круто. Тот же Фаргон, хозяйский сын, ленточку вплел вовсе не из-за того, что в кэботы мечтает податься, а лишь ради уважения к себе. И ведь добился своего. Может быть, и Каспар такой же?

– Тот, кого Каспар пырнул, теперь платит?

– Нет, - Ремми опустил голову.

– А ты, значит, испугался и оказался в лозерах?

Парень, закусив нижнюю губу, кивнул, а я криво усмехнулся, потому что поставил себя на его место. Как бы я поступил, какой путь выбрал? Мне стало немного не по себе, подспудно я понимал, что поступил бы так, как это сделал Ремми. Но тут же разозлился на себя. Чего это я? Я же рискнул, сильно рискнул - и выиграл. Теперь я уважаемый зубастик. А стоящий передо мной Ремми - лозер!

– А эти трое... Бас и другие, кто они?

– Здесь живут.

– Я это знаю. Они из богатых?

– Не очень. Потому и авторитет зарабатывают.

– А ты почему не зарабатываешь?

– А как? Мне никто не предложил.

– Значит, ты настоящий лозер. Ладно, я подумаю насчет тебя.

– Правда?
– лицо парня впервые за все время озарилось улыбкой.

Я же, получив пусть небольшую, но хоть какую-то информацию, пошел домой. Мне еще про Пальм читать надо. Да и вообще, поразмыслить, что еще такого придумать, чтобы больше уважали.

Матушка, которая уходила по каким-то своим делам, уже была дома. Она встретила меня у порога, быстро заперла дверь и, оглядевшись по сторонам (как будто кто еще в доме есть), выпалила:

– Джимми! А ведь тетушку Чарлиту убили!

.

Чарлита, тетка отца, от которой мне достался этот дом и хорошенькая сумма деньжат, умерла от сердечного приступа. Так нам с матушкой сообщили, когда вызвали в канцелярию, чтобы сообщить о завещании. И медицинское заключение имелось. Я его, правда, не смотрел, но у матушки оно было.

– Матушка, как так? Почему?

– Джимми, я до сих пор не могу успокоиться. Это просто ужасно. Этот дом... Мне теперь не уснуть. А если и нас так же?

– Матушка, погодите, я ничего не понимаю. Тетку убили? Но ведь заключение врача...

– Джимми, я тоже так думала, но сейчас я ходила к Кармиле, она служанкой работала у Чарлиты. Хотела узнать, сколько ей платили, какие обязанности. Нет, нанимать я не собиралась, я сама со всем справлюсь... Мне просто хотелось поговорить... Видишь ли... Я сегодня разбирала белье, что-то выкинуть, что-то продать или себе оставить. И внутри полки между двумя ночными рубашками я нашла кусок использованного жевательного касторника.

– Касторника? Тетка его жевала? Ну она дает! Не каждый мужик станет им пользоваться, ведь от запаха не отделаться, да и вкус еще тот.

– Чарлита никогда его не жевала.

– Да? Тогда почему?..

– Вот и я удивилась. И мужиков в доме здесь давно не было. Я имею в виду постояльцев. А всяким разносчикам и маркетологам нечего делать в кастелянской комнате.

– А если она пользовалась автоматической прачечной? Вот грузчик и стряхнул жвачку.

– Стиральная машина есть в доме. Их даже две. И этим занималась Кармила. Прямо в этом доме.

– Тогда не знаю, матушка. Но ведь откуда-то появилась жвачка? Мало ли как могло случиться.

– Джимми, когда я разбиралась в кастелянской, то заметила, как неаккуратно лежит белье на полках. Я вначале погрешила на Чарлиту, та ведь старенькая была. Мало ли что там искала, вот и переворошила все. Но Кармила тоже это заметила, только сразу же забыла. Это она тетушку обнаружила мертвой. Переволновалась, пока полиция здесь была, вот из головы про плохо лежащее белье и вылетело.

– Вот, матушка! Это полицейский обыскивал и выронил внутрь белья свою жвачку!

– Джимми, - матушка поджала губы.
– Полицейские в кастелянскую не заходили. Она была заперта, Кармила ее отперла лишь на минуту, достать новую рубашку, а потом снова заперла комнату. А потом все ушли и опечатали входную дверь в дом. Ты же сам ее видел, когда мы сюда приехали. Пристав пломбы осмотрел.

– Ладно, матушка, это довольно странно, но не повод утверждать, что тетку убили.

– Джимми, ее нашли на полу в разорванной ночной рубашке. Весь ворот разорван.

– Ну и что? Сердце заболело, воздуха не хватило, дернула ворот посильнее, вот он и порвался.