Планировщики

Кейт Вильгельм

"ПЛАНИРОВЩИКИ"

Рей остановилась у стены с односторонне прозрачным стеклом, наклонилась и посмотрела на запертого в клетке молодого гиббона. Дарин разглядывал её с горькой гримасой на лице. Через минуту она выпрямилась, сунула руки в карманы лабораторного халата и с невинным, лишённым всякого выражения лицом пошла в его сторону по узкому проходу между рядами клеток.

– Ты продолжаешь считать, что это жестоко и безнадёжно?

– А вы, доктор Дарин?

– Почему ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос?

– Это тебя раздражает?

Он пожал плечами и отвернулся от неё. Взял свой халат, небрежно брошенный на стул, натянул его на голубую спортивную рубашку.

– А как поживает малыш Дрисколл?
– спросила Рей.

Он на мгновение замер, но сразу расслабился.

– Так же, как неделю или год назад. И так будет до самой его смерти, ответил он, по-прежнему стоя спиной к ней.

Открылась дверь, и заглянуло крупное добродушное лицо.

– Ты один?
– спросил Стю Эверс, окидывая взглядом помещение.
– Мне показалось, что я слышал голоса.

– Я говорил сам с собой, - ответил Дарин.
– Комитет уже закончил совещаться?

– Вот-вот закончит. Доктор Якобсен держит всех своих пульверизатором против аллергии.
– Он на мгновение заколебался, внимательно глядя вдоль рядов клеток.
– Тебе не кажется, что человек, не выносящий запаха обезьян, должен заниматься другими исследованиями?

Дарин оглянулся, но Рей уже исчезла. Что это было на сей раз? Вопрос о малыше Дрисколле, основа существования всего проекта? Интересно, есть ли у неё собственная жизнь вне лаборатории?

– Я буду на улице.
– Он прошёл мимо Стю и вышел прямо в бешеную зелень лесов Флориды.

Какофония звуков обрушилась на него уже при первых шагах. На пятнадцати гектарах леса, используемого институтом, жило четыреста шестьдесят девять обезьян. Каждая из них пищала, выла, пела, ругалась или каким-то иным образом давала знать о своём присутствии. Дарин откашлялся и направился в сторону корраля. "Счастливейшие обезьяны мира", - так написала о них одна газета. "Поющие обезьяны", - сообщил подзаголовок. "Обезьяны, принимающие таблетки мудрости", - информировала самая предприимчивая из газет. И только в одной статью озаглавили: "Невероятная жестокость".

"Корралем" называли полтора гектара старательно распланированных и ухоженных джунглей, огороженных десятиметровой высоты стеной из гладких пластиковых плит и накрытых сверху прозрачным куполом. В пластиковых ограждениях размещались окна из одностороннего прозрачного. стекла. У одного из них стояла небольшая группа людей - это и был комитет.

Дарин заглянул через одно окно вовнутрь ограды. Гелиос и Скиппер с довольными минами искали друг у друга несуществующих блох, Адам ел банан, а Гомер лежал на спине и от нечего делать почесывал нос пальцами то одной, то другой ноги. Несколько шимпанзе собрались у фонтана. Они не хотели пить и только время от времени нажимали на педаль, глядя на струю воды и погружая руки или лица в полную миску. Дарин присоединился к группе, где был и доктор Якобсен.

– Добрый день, миссис Белботтом, - вежливо сказал он.
– Вы знаете, что потеряли юбку?
– Затем он обратился к майору Дормаусу: - О, майор, скольких врагов забили вы сегодня насмерть своей красивой жёлтой тряпкой? Я вижу, вы привели с собой профессионального подсматривателя.
– Он вежливо улыбнулся прыщавому молодому человеку с фотоаппаратом: - Снова истории в газетах, на этот раз со снимками?

Прыщавый юноша переступил с ноги на ногу, не зная, что делать с аппаратом. Майор кипел от ярости, а миссис Белботтом ползала на коленях по кустам в поисках своей юбки. Дарин вдруг быстро заморгал: ни на ком из них не было одежды. Он повернулся к окну: шимпанзе как раз заканчивали накрывать на стол, выставляя чашки китайского фарфора и серебряные блюда, полные бутербродов. Все были в ярких рубашках и платьях, а Гортензия даже носила на голове чудовищных размеров соломенную шляпку бледно-зелёного цвета. Дарин, борясь с приступом смеха, прислонился к ограждению.

– Растворимая рибонуклеиновая кислота, - говорил доктор Якобсен, когда Дарин наконец пришёл в себя, - сокращенно рРНК. Таким образом, от примитивного начала, когда кормили червей телами их дрессированных сородичей, передавая тем самым условные рефлексы, мы перешли к методам несравненно более утончённым. В настоящее время мы берём у дрессированных животных частицы рРНК, вводим их обычным особям и наблюдаем результаты.

Молодой человек непрерывно снимал доктора Якобсена. Миссис Как-Её-Там стиснула губы в тонкую линию, старательно записывая каждое слово. Шляпка отбрасывала на её лицо зеленоватую тень, а обтягивающее бедра жёлто-красное платье, освещённое под определённым углом, казалось, извивалось и шевелилось. Дарина пленило это зрелище. Миссис Как-Её-Там было лет шестьдесят.

– ...моего коллегу, который предложил проведение экспериментов именно в этом направлении, доктора Дарина, - закончил Якобсен, и Дарин слегка поклонился. Он прослушал, что успел сказать о нём Якобсен, и потому решил подождать вопросов.

– Доктор Дарин, это правда, что вы берёте эту субстанцию и у людей?

– Даже просто почесавшись, вы теряете часть "этой субстанции", - ответил Дарин.
– Точно так же при каждой царапине. Она находится в каждой клетке вашего тела. Действительно, иногда мы берём пробы крови людей.

– И вводите её животным?

– Иногда.
– Сейчас он ждал очередного, неизбежного вопроса и думал, как на него ответить. Якобсен как-то говорил им, что делать в такой ситуации, но Дарин не помнил из этого ни слова. Вопрос не прозвучал. Миссис Как-Её-Там выступила вперёд и заглянула в окно.

Дарин внимательно смотрел на неё: она сосредоточилась на находящихся внутри ограды шимпанзе.

– Слушаю вас?
– Он заговорил первым. Женщина по-прежнему не смотрела на него.

– Но зачем? Зачем всё это?
– спросила она сдавленным голосом. Прыщавый парень всё ближе подбирался к другому окну.

– Ну что же, наша теория весьма проста, - ответил Дарин.
– Мы считаем, что нашли способ повысить способность обучаться у особей почти любого вида. График получения знаний имеет обычно упрощённую форму: на одном его конце те немногие, кто учится очень быстро, на другом те, для кого это представляет затруднение, в центре - остальное большинство. Как показывают наши эксперименты, мы в состоянии повысить способность обучаться этих двух последних групп, причем в таком объёме, что они догоняют самых перспективных особей их контрольных групп, не охваченных нашими опытами...