Пластиглаз
Шрифт:
– Отец, иди завтракать! Стынет всё!
– звонко крикнула бабушка, подняв лицо к деревянному,в тёмных пятнах от сучков, потолку.
Скрипя ступеньками - в одной руке очки, в другой толстая книга, страницы заложены пальцем, - спустился со второго зтажа деда Саша в белой майке и синих штанах.
– Деда, опять ты позже всех! Тебе что, особое приглашение надо?
– копируя строгую интонацию воспитательницы Ирины Васильевны, нахмурила брови Машенька.
Бабушка рассмеялась. Деда шутливо погрозил пальцем, и потрепав внучку по светлым и лёгким волосам, уселся на своё любимое место - спиной к окну и боком к выходу. Раскрыл книгу, надел на кончик носа очки, нащупал тарелку с сырниками, придвинул, пальцами вытянул один и, не отрываясь от книги, начал жевать, смешно шевеля усами.
Вся терраса была расцвечена яркими пятнами - солнце пробивалось сквозь листья яблонь.
Позавтракали.
Дед поднялся на второй этаж.
Бабушка собирала со стола посуду.
Машенька, оттопырив губу, поджала левую ногу и пропрыгала к двери. Толкнула ее с усилием и выскочила на крыльцо. В четыре прыжка спустилась по ступенькам.
На светлом линолиуме дорожки увидела скрюченную, слабо шевелящую лапами и крыльями осу.
Присев на корточки, Машенька с минуту разглядывала раненое насекомое. Сорвала травинку, потыкала твердым концом в мелко дрожащее черно-желтое брюшко. Кусачки челюстей на крепкой и плоской голове осы быстро задвигались. Машенька покачала головой. Осторожно подпихнула осу травинкой на лист подорожника, и затаив дыхание, понесла на вытянутых руках за крыльцо.
Паутина успела уже высохнуть. Машенька поначалу подумала, что ажурная сеть куда-то исчезла насовсем. Приглядевшись, улыбнулась и стряхнула осу с подорожника, целясь в центр сплетённых прозрачных нитей.
Паутина дрогнула и прогнулась под тяжестью насекомого.
Машенька села на перевёрнутое садовое ведро и принялась ждать.
Оса, предчувствуя свой последний час, отчаянно завозилась, но крыльями и спинкой плотно прилипла к нитям, прекусить которые ей не удавалось - челюсти беспомощно задрались вверх и кромсали пустой воздух.
В тот миг и появился паук - вылез откуда-то из щели между досками крыльца.
Ловко перебирая лапками, добрался по длинной и толстой нити до края паутины. Настороженно замер.
Оса дёрнулась сильнее.
Паутина качнулась. Её хозяин двумя короткими рывками подбежал к окончательно увязшей жертве. Снова замер. И вдруг засуетился, забегал вокруг притихшей осы, сдвинулся чуть вбок и начал вращать лапками угодившую к нему добычу, плотно окутывая ее клейкой блестящей нитью.
Через несколько минут на месте осы образовался серый, неправильной формы кокон, а паук неспешно уполз вверх по нитям обратно в щель.
– Ну и паучок!
– удивленно округлив губы, прошептала Машенька, поднимаясь с ведра и отряхивая платье.
Сверху, с крыльца, послышался голос деда:
– Ты чего там в грязи сидишь? Айда на речку!
...Вернувшись с купания, Машенька заглянула в гости к пауку.
Кокон исчез. На его месте зияла дыра.
Пообедав и поспав, Машенька вновь навестила паутину.
Дыра оказалась аккуратно заделана. Словно её и не было вовсе.
***
– Деда, когда мама приедет?
– Машенька слезла с седла и встала рядом, придерживая велосипед за руль (одно из маленьких колес недавно отвалилось и велосипед стал менее устойчив).
Дедушка сидел на табуретке возле сарая и стругал ножом деревяшку. У его ног, лениво щуря глаза и вытянув лапы, лежала Кыска. Над головой, подпёртая рогатиной, покачивалась ветвь яблони, усыпанная зелеными шариками будущей антоновки.
– Скучаешь?
– дед вытянул руку и повертел дощечку, разглядывая.
Машенька кивнула.
– Ну, завтра жди её. Утром уже будет, - дедушка снял с бока дощечки несколько белых стружек.
– Хочешь, позавтракаем с утра пораньше, да на станцию пойдём вместе, встречать будем?
Кончиком ножа дедушка вырезал в центре дощечки углубление.
– Деда, а что ты делаешь?
Дедушка вновь повертел в руках заготовку.
– Да так, внуча, безделицу одну... Когда-то хорошо у меня выходило. Дай, думаю, вспомню старое... Потом покажу, когда доделаю.
К углублению дедушка приладил свежеоструганную палочку.
Под яблонями среди грядок копошились и трещали скворцы.
С соседского участка раздались позывные «Европы-плюс». Где-то стучали молотком . Неспешно тёк солнечный, безветренный день.
***
После дневного сна бабушка надела на Машеньку синее, с крупными ромашками платье. На ноги красные сандалии и носочки. Волосы собрала на макушке в хвостик, скрепив резинкой.
– А деда тебе подарок приготовил, - улыбнувшись, поправила ей чёлку бабушка.
– Какой?
– покрутила головой Машенька.
– Не здесь, там, на терраске, на столе стоит.
Спрыгнув с дивана, Машенька пронеслась по комнате, выбежала в смежную. «Тише! Дедушка спит ещё, разбудишь!» - догнал ее громкий шепот бабушки. На цыпочках прошла мимо спящего с книгой на груди деда, и очутившись на террасе, вскрикнула от удивления.
На залитом солнцем столе, возле блестящего электрического самовара и пузатой сахарницы, стоял... нет, плыл... скорее, летел под белыми треугольными парусами остроносый кораблик, бывший совсем еще недавно простой дощечкой в дедушкиных пальцах, а сейчас...
Машенька осторожно сняла кораблик со стола. Подула на паруса. Повернула к себе носом, боком, кормой. Погладила гладкий, округлый борт. Зашипев, загудев, как штормовые волны, покачала его в руках.
– Нравится?
– услышала Машенька за спиной голос бабушки и оглянулась.
Бабушка улыбалась.
– Мне когда -то дедушка твой тоже кораблики делал. Увезу, говорил тебя на нём в тридесятое царство. Как капитан Грей свою Ассоль... Помнишь, я тебе читала?..
– А потом?
– удивленно спросила Машенька.
– Ты же большая, а кораблик такой маленький. Разве можно на нем уплыть? Только понарошку, да?