Плата
Шрифт:
– Роберт, ты дорогу переходил что ли? – не унималась гостья, зная, что он не имел автомобиля. Она подошла к нему и присела на коленки рядом, осторожно потрогала его багровую щеку.
– Боже мой, тебе надо в больницу, а ты просто лежишь. У тебя нет переломов?
– Со мной все будет нормально, – заверил он, не оборачиваясь, – мне просто нужен покой.
– Да, конечно, – сказала она, не отрывая от него своих влюбленных глаз.
Он проклинал все на свете, за отосланное сообщение. Надо было соврать, что он уехал из города! Когда же она уйдет?!
– Я принесла котлет и супчика, поешь, хорошо? Там ещё салат и фрукты, сыр, сок.
– Не надо было ничего, – вздохнув, проговорил он, – спасибо. Лан, если не возражаешь, я хотел бы поспать.
– Да, да, извини, – проговорила она и поднялась на ноги. Чуть помявшись, добавила, – если вдруг что-то надо будет, звони в любое время суток, хорошо?
– Обязательно. Хлопни дверью пожалуйста, – проговорил он, дав ей понять, чтобы она не медлила.
Лана тихо вышла.
Через пол минуты Роберт встал и прошёл на кухню. Он выкинул всю ее еду в мусорку. Его вдруг все стало бесить. Он стал переворачивать и бить все, что попадалось ему под руку. Чайник с чашками, тарелки, какие-то стаканы и ещё что-то. Все полетело в стену, на пол, в мебель. Он заревел, как зверь. Его глаза налились горечью и помутнело все вокруг. Как же было невыносимо это состояние!
Он сел на пол и схватился руками за голову. Ее лицо, улыбка, такая красивая с бриллиантами на шее, не выходили из его головы. Он просто начал выть как загнанный в угол дикий зверь.
***
Ее гладили по щеке, так нежно, с улыбкой и любовью в глазах. Какая-то женщина, как будто она была ее матерью, хотя у нее было другое лицо. Лицо не той женщины, что родила ее, но Виктория чувствовала нутром, что она была ей родным человеком.
– Мама…, – простонала девушка еле слышно.
– Я здесь, дочка, – проговорила эта чудесная женщина и снова погладила ее по голове, – все будет хорошо, – произнесла она.
– Защити меня, мама, – попросила она, и вдруг ощутила себя маленькой.
– Конечно, милая, тебя больше никто не посмеет обидеть, – пообещала женщина.
Виктория прошептала «спасибо» и из ее закрытых век медленно потекли слезы.
Когда она открыла через некоторое время глаза, то чувство теплоты и защищённости не покинуло ее. Ей не приснилось. Она с трудом, одним чуть раскрытым глазом стала разглядывать обстановку вокруг себя. Розовые занавески, стол с белой скатертью, а на нем цветы. Посмотрев вниз, Вика приподняла руку и стала трогать свое тело. Она лежала на постели вся в бинтах. Даже голова была перебинтована. Интересно, где она?
К ней подошла женщина, с теплой улыбкой на лице:
– Ну, здравствуй, моя хорошая! – проговорила она, тем голосом, которым разговаривала с ней мама в недавнем сне.
Сейчас она уже выглядела немного иначе, хотя такая же приятная.
– Здравствуйте, – еле слышно, поздоровалась Виктория.
– Как ты себя чувствуешь, болит где-нибудь?
– Нет. Мне очень хорошо, спасибо, – она в действительности поняла, что больше не чувствует боли, – а где я?
– Ты у меня дома, в деревне. Я знахарка, выхаживаю тебя, Виктория, – ответила, женщина, потом представилась, – можешь звать меня тетей Машей.
Она снова улыбнулась и погладила девушку.
– Спасибо тетя Маша, а как вы меня нашли?
– Тебя нашли наши из деревни и привезли ко мне. У озера ты лежала, дочка, на Слезном берегу без чувств.
– Да, помню, – сказала Вика и закрыла глаза.
Весь пережитый ужас пронесся в ее памяти и живот скрутило. Повторяя название Слезный берег, она поняла, что где-то слышала о нем. Кажется, там часто вылавливали утопленников. Боже, значит и ее черёд пришел к нему пристать.
– Все будет хорошо, – снова сказала тетя Маша и погладила ее опять с теплой улыбкой на лице, – выходим тебя и на ноги поставим. У тебя сломаны ребра, и сотрясение мозга, но я вылечу, не беспокойся, хуже были случаи. Будешь, как новенькая.
– Спасибо, тетя Маша, – поблагодарила Виктория и ее голос задрожал.
Глава 6
Через три дня, Лана приехала на фабрику и направилась прямиком к директору.
– Я же вам сказал, Виктория Соколова уволилась и уехала в Москву, – ответил Петр Владимирович, не глядя ей в глаза и стараясь побыстрее удалиться.
– Этого быть не может! – упорствовала Лана, – она бы сообщила мне. Как она могла уволиться, у нее практика здесь проходит?! Ей диплом надо получать!
– Лана, когда вы ее отыщите, спросите у нее. От меня, что надо?! – разозлился он и ушел прочь.
Девушка так и осталась стоять с открытым ртом.
Потом она направилась в общежитие. Ее комнату уже заняли другие девушки. Вещей Виктории не было, сказали, что приехал какой-то парень за ними и забрал.
Боже мой, а вдруг она узнала правду, а вдруг Роберт лжет на счёт аварии и там что-то произошло серьезное?! И поэтому она уехала, не попрощавшись!
Лана присела на ступеньках общежития и закрыла лицо руками. Что же она наделала?!
Когда она пришла с вопросами к Роберту, он невозмутимым тоном ответил, что она ошибается. Да они действительно с ней поссорились, вернее решили расстаться, но Лана здесь не причём. Вика призналась во всем, и они разошлись, как в море корабли. Все. И добавил, что больше ничего не хочет слышать о ней. Они стояли и разговаривали на лестничной площадке его дома, он не приглашал ее зайти и вышел сам.
– Она уволилась с фабрики и уехала, Роберт, – сказала Лана, стоя на первой ступеньке второго этажа, на котором располагалась его квартира.
У него заходили желваки на скулах, но он промолчал. Потом тихо попрощался и вернулся к себе.
Он не спросил куда она уехала. А зачем ему это знать? Ему же сказали, чтобы он не пытался ее искать, это означало, что она не одна. Она с ним. Да хоть бы они прямиком в ад отправились! Сука!!! Он ударил кулаком в стену.
***
Прошел месяц.
Синяки понемногу сходили, возвращая девушке былую красоту. Правда она все это время больше лежала. Все так же носила тугую повязку, и тетя Маша продолжала обмазывать ее мазями и поить своими волшебными снадобьями.