Шрифт:
— Кэти, я уезжаю на ланч, буду через час, — предупредил Джером Логан секретаршу, покидая приемную.
Он спустился на стоянку, сел в свой «роллc-ройс» и, махнув рукой охраннику, уверенно вывел машину в уличный поток. Проезжая мимо своего дома, Джером обратил внимание на стоящий у ворот пикап с фирменной эмблемой дорогого лондонского магазина.
Опять Эстер решила обновить интерьер, с усмешкой подумал он. Эта женщина неутомима и изобретательна во всем, что касается траты денег. И секса, честно добавил он и почувствовал, что с нетерпением ждет вечера. Что ж, продолжал размышлять Джером, как у всякой женщины, у моей жены есть небольшие слабости, я должен относиться к ним снисходительно, ведь главное, что Эстер любит меня.
Джером приехал в тот же ресторан, что и всегда, и сделал заказ. Съев ланч, он попросил чашку кофе по-венски и десерт из дыни, после чего расплатился и в великолепном расположении духа отправился на работу.
Обратно он ехал той же дорогой и, проезжая мимо своего дома, заметил, что пикап по-прежнему стоит у ворот. Джером уже был в конце улицы, когда внезапно развернул машину.
Что случилось? — взволнованно думал он, выйдя из салона автомобиля и направляясь к дверям дома. А вдруг это никакой не посыльный, а грабитель?
Хотя нет, вряд ли грабитель стал бы ставить машину у всех на виду. Ну а вдруг? Ведь Эстер дома одна, у прислуги сегодня выходной… Нет-нет, надо проверить! Возможно, бедняжка отбивается от злоумышленника из последних сил, и я приду ей на помощь.
Джером, стараясь не шуметь, вошел в дом и взял из шкафчика в прихожей клюшку для игры в гольф. Какое-никакое, а оружие. Внезапно со второго этажа, где находились спальни, раздался какой-то животный крик, и Джером сломя голову кинулся наверх, узнав голос Эстер.
Он влетел в спальню и замер посередине комнаты как вкопанный. Силы его жены действительно были на исходе — настолько самозабвенно она отдавалась своему партнеру, широкоплечему, с мощным торсом и узкой талией смазливому блондину. Форменный комбинезон парня валялся тут же, рядом с кроватью и полупрозрачным, отороченным перьями марабу пеньюаром Эстер. Парочка так была поглощена сексуальными забавами, что не замечала Джерома.
Первым его побуждением было — уйти. Но он взял себя в руки и решил остаться, несмотря на то что омерзительное зрелище совокупления собственной жены с каким-то смазливым самцом доставляло ему с трудом переносимую боль.
Джером смотрел на супружеское ложе, где он вот уже полгода наслаждался великолепным телом Эстер, а в памяти всплывали факты, которым он раньше не придавал значения: заигрывания его жены с мужчинами на многочисленных приемах и вечеринках — «Дорогой, не сердись, что я кокетничаю, а то твои друзья подумают, что ты женился на буке»; частые поездки к подруге в Брайтон — «Бедняжка Дорис так привязана ко мне! Дорогой, я навещу ее в этот уик-энд, вернусь в понедельник»; бесконечные посещения портних и вечерние чаепития у многочисленных приятельниц — «Дорогой, зачем тебе знать их имена? Милый, у меня так много подруг, не забивай себе голову пустяками!»…
Джером недобро усмехнулся. Осел! Тупица! Слепец! Рогоносец! Только идиот мог безмятежно улыбаться и верить этому чудовищному нагромождению лжи, и, если я поверил, значит, я идиот.
Внезапно Джером словно увидел себя со стороны — обманутый муж запоздало явился защитить свою поруганную честь и изгнать соперника с помощью клюшки для гольфа. Он отшвырнул клюшку и, сжав кулаки, стал дожидаться, когда же счастливые любовники соизволят его заметить.
Эстер и ее партнер одновременно закричали и, обессиленные, затихли. Через секунду спальню потряс еще один вопль — Эстер увидела мрачного мужа. Ее любовник непонимающе поднял голову, но уже в следующее мгновение испарился из комнаты, будто его и не было.
— Дорогой, — залепетала Эстер, — ты ведь не думаешь, что я… Он угрожал мне, он изнасиловал меня… Я пыталась оказать сопротивление, на ты же видел, какой он сильный…
Эстер невольно вышла из роли жертвы и с восхищением произнесла последнее слово, чем привела Джерома в холодное бешенство.
— Дрянь, — с силой сказал он. — Мерзкая грязная тварь. Я больше не верю ни одному твоему слову, так что не трать силы. Даю тебе на сборы час. Через час чтобы духу твоего не было в моем доме.
Эстер поняла, что приговор окончательный и обжалованию не подлежит, и сбросила овечью шкуру, под которой все шесть месяцев замужества с неизменным успехом прятала свою волчью сущность.
— Не забывайся, дорогой! — угрожающе прошипела она. — Это и мой дом!
Джером не стал спорить, поскольку прекрасно знал, что Эстер блефует. Он отлично помнил каждый пункт брачного контракта, делавшего любые притязания Эстер на имущество необоснованными. Джером не возразил ни словом, он просто подошел к туалетному столику, сгреб все, что на нем стояло, и вышвырнул в открытое окно. Эстер сдавленно вскрикнула. Джером зловеще улыбнулся ей и, брезгливо, двумя пальцами, подцепив ее пеньюар, отправил его за окно. Эстер разъяренной кошкой бросилась к нему, но остановилась, словно на непреодолимую преграду, наткнувшись на взгляд Джерома.
— Даю тебе час, — спокойно повторил он. — Если через это время ты не уберешься из моего дома, пеняй на себя. Я вышвырну тебя точно так же, как только что вышвырнул твое барахло.
Джером развернулся и вышел из комнаты. Внешне он был прежним Джеромом Логаном — уверенным в себе трезвомыслящим тридцатипятилетним бизнесменом, но душа его, израненная предательством единственного близкого человека.
Женщины, которой он подарил свою любовь и которую сделал своей женой, разрывалась на части от боли.
Он наблюдал за ней издали, злясь на себя за то, что вообще на нее смотрит. Окруженная компанией жизнерадостных молодых самцов, она наслаждалась их восхищением и отчаянно флиртовала со всеми сразу. Словно загипнотизированный, он был не в состоянии отвести от нее взгляд и любовался по-русалочьи длинными волосами, блестящими голубыми глазами и точеной фигуркой в дорогом платье.
Внезапно звонкий смех замер у нее на губах — когда один из молодых людей, словно невзначай положил руку ей на поясницу, как раз там, где заканчивался весьма смелый вырез платья, а потом передвинул ниже. Девушка гневно отстранилась и, явно рассерженная, быстро пошла прочь от своих обожателей.