Чтение онлайн

С этими мыслями Акинага вошел в отделанный изразцами душевой павильон и уселся на низкий деревянный стул. Никто, кроме его людей, не смел войти в душевую, пока оябун был там. Один из прислужников начал поливать его горячей водой, которая струилась с пахучих кедровых дощечек. Потом поднялся и в сопровождении слуг вошел в собственно о-фуро. Из шести изразцовых бассейнов, вделанных в пол, поднимался пар. В каждом из них вода была настояна на различных травах и оказывала свое лечебное воздействие.

Следуя давней привычке, Тецуо вошел в березовый бассейн, который уже очистили от других купальщиков. В соседних бассейнах сидели люди, головы у них были завязаны платками для того, чтобы пот не попадал в чистую воду, и украдкой наблюдали, как оябун устраивается в приятной теплой воде. Акинага вытянул ноги, откинулся на кафель и прикрыл глаза. На память ему пришли строки из стихотворения, которые, в свою очередь, вызывали в воображении образ Усибы. Он был раздосадован и разочарован поступком дайдзина, ибо хотел использовать его влияние в Министерстве внешней торговли, дабы упрочить свое экономическое положение в среде так называемых реформаторов в либерально-демократической партии. Оябун сознавал, что Япония меняется, с трудом, судорожно; как сказал бы Акира Тёса, медленно, но верно американизируется.

С чисто практической точки зрения Тецуо недоставало Усибы, ощущал он и отсутствие Тёсы, который прекрасно знал американцев. В этом меняющемся мире он мог бы оказать ему бесценные услуги. Но Тёса предпочел вступить в схватку с Акинагой, и это решило его судьбу.

Внезапно оябуна встревожил какой-то шум. Он повернул голову и увидел, что два человека быстро направляются к его бассейну. Один из них вытащил пистолет. Испуганные купальщики заволновались, многие из них выскакивали из бассейнов, и вода начала выплескиваться через край.

Один из людей Акинаги свалился на край березового бассейна, уронив голову в воду. Кровь алыми лепестками разлилась по ее поверхности. В о-фуро вбежало еще несколько одетых людей, и слуги Тецуо заняли боевую позицию.

— Выходите, — скомандовал оябуну Танака Джин. — Поднимайтесь.

Акинага устремил на него взгляд василиска.

— Что значит эта вопиющая бесцеремонность?

Прокурор наклонился и, взяв в руки платок, подобрал оружие мертвого якудзы. Не оборачиваясь, он передал его детективу в штатском, который стоял сзади его. О-фуро была полна полицейскими, часть из которых начала освобождать помещение от случайных посетителей.

Танака Джин с бесстрастным выражением лица поглядел вниз на оябуна.

— Перед банями толпятся журналисты. Они жаждут взять у вас интервью. Можете предстать перед ними завернутым в простыню или одетым. Выбирайте. Но так или иначе, я выведу вас на улицу, пусть все на вас посмотрят.

Акинага иронически улыбнулся:

— Чем вы занимаетесь — травите добропорядочных граждан.

— Сомневаюсь, что вы добропорядочные граждане.

Акинага поднял брови.

— Это новость для моих адвокатов. Я никому не сделал плохого, не нарушил ни одного закона. Спросите своего мальчика для битья Ёсинори.

— Ёсинори ничего не говорил ни о вас, ни о Тёсе.

— Тогда убирайтесь отсюда. Вы только зря пролили кровь и испортили воду в моем бассейне.

— Усиба... — безжалостно продолжил Танака Джин.

В первый раз Акинага, казалось, утратил свое хладнокровие.

— Я вас не понимаю. При чем тут дайдзин?

Прокурор ничего не ответил и внимательно посмотрел на полицейских, которые выстроили людей оябуна вдоль стенки и ощупывали их в поисках оружия.

Тецуо захотелось выйти из воды, но он не желал потерять лицо и доставить этим удовольствие прокурору.

— Зачем вы сюда пришли? — с презрением спросил Акинага. — Вы блефуете.

— Это не блеф, — махнул рукой Танака Джин. — Поднимайтесь.

— Вы не смеете...

— Делайте, как я сказал! — заорал прокурор.

И стоявшие поблизости якудза вздрогнули. Акинага вышел из бассейна, в душе проклиная Танаку. Он поклялся себе, что заставит прокурора заплатить за то унижение, которому прокурор подверг его перед множеством людей. Он уже взял под стражу Ёсинори, а теперь еще и это оскорбление! Акинага знал, какие меры следует принять, чтобы... Внезапно в его влажную грудь ударился конец веревки, и Акинага увидел, что прокурор держит в руках торинаву — ритуальный шнур. Мысли о мщении моментально выветрились из его головы, он в ужасе отступил назад.

Прокурор связал его руки шнуром и проговорил:

— Теперь все будут знать, что вы преступник.

Мутными, полными ненависти глазами Акинага уставился на Танаку Джина:

— В чем вы меня обвиняете?

— В том, что вы шантажировали дайдзина Министерства внешней торговли. Вам также предъявляется обвинение в смерти Акиры Тёсы и Наохиро Усибы.

— Чуть. Они сами покончили с собой.

— Повернитесь и выходите в комнату для одевания.

Акинага не двинулся с места.

— Не знаю, что вы задумали, Джин, но гарантирую вам, что мои адвокаты помогут мне освободиться до полуночи.

— К этому времени вряд ли.

— Какие бы улики у вас ни были, все они фальшивые. Мои адвокаты докажут...

— Вас уличат ваши собственные слова. А теперь идите.

Акинага помолчал немного, потом, чтобы его никто не услышал, сказал, понизив голос:

— Я смирюсь с унижением, прокурор, которому вы меня здесь подвергли. Но если вся эта история станет достоянием прессы, за дальнейшее не отвечаю. Я запушу в вашем департаменте такие механизмы, которые приведут вас к гибели. Даю вам последний шанс. Снимите с меня торинаву и уберите своих людей. Сделайте это немедленно, и будем считать, что инцидент исчерпан. Даю вам слово.

Танака Джин вздрогнул, словно снова услышал голос Тёсы, который сказал: «Если вы боретесь с коррупцией, прокурор, поищите ее сначала в собственном ведомстве». Потом снова представил себе Усибу в луже крови — только его друг смог вырваться из тюрьмы, в которую загнал его Акинага, и понял: что бы ни случилось, не откажется от своей цели.

— Выходите! — проговорил прокурор твердо. — И не запугивайте меня. У каждого из нас своя судьба.

Никакой лестницы, ведущей вниз из горизонтальной шахты, не было, и чтобы спуститься, Кроукеру, Веспер и Серману пришлось использовать свои руки и колени. Это была трудная работа, особенно потому, что по мере того как они приближались к комплексу вытяжных установок, воздух все более нагревался.