Чтение онлайн

— Вы, дорогой мой, пытались его убить? — вдруг спросила Кисоко.

Он был так поражен этим вопросом, что лишился дара речи.

— Вы хотите иметь такую же власть, какой обладал Микио? Вы желаете занять кресло кайсё? Вы хотите умалить его влияние? — продолжала наступать на него женщина. — Вы были таким милым ребенком, и я пела вам колыбельные песни! А теперь посмотрите на себя вы же настоящий преступник. Этот мерзкий мир поглотил вас полностью, вы стали его творцом и детищем. И знаете, дорогой мой, тьма идет вам, как плащ. Вы в нее вросли, а может быть, она вросла в вас.

Акира понял, что сделал ставку в игре и проиграл: не надо было касаться прошлого. И все же он попытался задать еще один вопрос.

— Если вы не хотите говорить со мной о вашем брате и полковнике, то расскажите мне о Коуи.

Он почувствовал, что этот вопрос испугал ее.

— Почему вы считаете, что я о ней что-нибудь знаю? — тихо спросила женщина.

Обычно эту девушку называли только по имени. Так уж издавна повелось.

— Странно было бы думать, что вам ничего о ней неизвестно.

Ногти Кисоко вонзились в его руку, и женщина с яростью выкрикнула:

— Я не хочу ничего знать об этом ничтожестве. Мне противно слышать даже ее имя!

— Почему?

— Послушайте, вы мне отвратительны! Так вот зачем вы пришли сюда. Не о полковнике Линнере и Микио вы хотели узнать. Вы думали, что сможете заставить меня говорить о ней.

— Я должен узнать эту тайну...

— Да пропадите вы пропадом...

— Мама!

Неизвестно, чем бы кончился этот разговор, если бы в библиотеку не вкатился Кен в своем инвалидном кресле. Это был красивый молодой человек с продолговатым задумчивым лицом и мягкими карими глазами. Он был физически силен — широкоплечий, широкогрудый. Видно было, что Кен ежедневно занимался в гимнастическом зале, который находился на втором этаже этого богатого дома.

— Что-нибудь нужно, сынок?

— Да, мне нужна твоя помощь, мама.

— Хорошо. — Она шагнула к сыну, но задержалась, словно вспомнив о том, что гость еще не ушел, и любезно сказала на прощанье: — Надеюсь, я немного помогла вам. Всего доброго.

Акира, взволнованный и разъяренный, удалился.

Сейко стояла вплотную к Николасу, и он ощущал сквозь лохмотья своей одежды тепло ее груди. Квартира, куда она привела его, выглядела весьма современно. Окна выходили на улицу со множеством магазинов, торговавших дешевой электроникой и подержанными камерами (вполне вероятно, что большая часть вещей были краденые). Запахи тапиоковой муки и сброженного рыбного соуса, без которого не обходится вьетнамская кухня, доносились из ресторана, расположенного на первом этаже. Квартира была обставлена деревянной мебелью, ее украшали кустарные поделки местного производства, а также привезенные из Бирмы, Таиланда и Индии. Стены были обтянуты шелком из северного Таиланда, а вход в кухню прикрывал занавес из нанизанных бусин. Рядом с кухней на гвозде висела картина шестидесятых годов Джими Хендрикса.

— Ван Кьет хотел убить вас, он был просто в ярости, когда вы прошли мимо него. — Сейко тяжело дышала, ноздри ее раздувались, а изогнутые губы дрожали. — Вы, наверное, давненько не мылись. От вас «изумительно» пахнет.

Их отношения имели странную историю, начавшуюся совсем недавно. Они то излишне доверяли друг другу, то подавляли свои чувства. Жюстина ревновала мужа к Сейко и однажды даже обвинила Николаса в любовной интрижке с нею. Он уверял, что в голову ей лезут бредовые идеи, как вдруг Сейко призналась ему в любви. Это было как раз накануне его перехода на работу к Оками. Но испытывала ли девушка к нему настоящее чувство или это было просто влечение? Наверное, она сама этого не знала.

Ее пальцы отодвинули в сторону то, что осталось от его рубашки.

— Вся кожа в крови... Здорово же вам досталось! — Она прижалась к нему своей нежной, прохладной щекой и вдруг впилась в его плечо губами.

— Скажи, Сейко, что у тебя на уме, чего ты хочешь?

Она отшатнулась от него и сказала:

— Вы же умеете угадывать чужие мысли, так что догадайтесь сами.

— Ты хотела получить место моего помощника из-за меня?

— Да.

— Ты меня видела раньше?

— Да. В клубе Нанги, в Синджуку, где вы часто бываете. Однажды я зашла в бар со своим приятелем. Он хотел напоить меня, а потом затащить в постель. Я уже здорово набралась, когда появились вы. И мне вдруг показалось, что у меня начался сердечный приступ. Грудь жгло огнем, голова закружилась. Я извинилась и вышла. Мой приятель подумал, что я пошла в туалет, но я просто попыталась подойти к вам поближе. — Рассказывая, Сейко прижималась к нему, делая медленные волнообразные движения телом. — Меня затерли в толпе. Вы меня не заметили, зато я могла смотреть на вас, сколько угодно. Мною овладел экстаз. Я мысленно отдалась вам и даже достигла оргазма. Такого со мной никогда не бывало. Мой приятель ушел, но мне было на него наплевать, потому что с этой минуты у меня был один желанный мужчина — это вы.

Тело Сейко стало совсем горячим, она крепче и крепче прижималась к Николасу и говорила, говорила, словно в бреду:

— Я решила, что добьюсь вас, поэтому и поступила к вам на работу.

— Но ведь ты знала, что я женат.

— Я знала о вас все.

— Значит, ты знала, что я никогда не буду твоим.

— Нет, я была уверена, что мы будем вместе. Знаю это и сейчас. Вы скажете, что я просто фантазирую, но днем и ночью передо мной возникают картины нашего будущего, и я верю, что видения эти станут явью...

«Может быть, она просто сумасшедшая? Хотя в жизни не всегда просто отличить, где миф, а где реальность, да и на сумасшедшую Сейко не похожа», — подумал Николас, но спросил ее совсем о другом:

— Почему Ван Кьет так жаждет убить меня?

— Он считает, что вы виновны в убийстве двух солдат в Ку Чи.

— За это он и застрелил Бэй?

— Нет. Он убил ее из любви к искусству. Он и с вас спустил бы шкуру, если бы мог.

Николас наклонился к Сейко.

— Но ты меня спасла и в обиду не дашь, ведь так?

— Правильно, — сказала она с лукавой улыбкой. — Со мной вы в безопасности.

Он обнял ее.

— А почему? На кого ты здесь работаешь?

Она заерзала в его крепких объятиях, почувствовав, что сейчас он начнет расспрашивать ее.

— Почему я должна работать на кого-то, кроме вас?

— Ну, здесь много влиятельных людей, и работать на них престижно. Тем более женщине, да еще японке, иностранке.

— Я не японка. Мой отец — вьетнамец.

Губы девушки раскрылись, голова запрокинулась назад, он почувствовал, как все ее тело бьет сильная дрожь. Она была как в огне. На лице выступила испарина. Вдруг, издав продолжительный стон, она обмякла в его руках.

— Боже мой, — подумал он, ошеломленный, — да у нее оргазм.

Прижавшись к нему, она шептала:

— Еще, еще! Я так хочу тебя!

— Сейко...

Ее раскрытые губы сомкнулись с его губами, а розовый язык сплелся с его языком. В то же время ее рука нежно нажала на выпуклость, образовавшуюся между его ног.

— Я это знала, — проговорила она, задыхаясь. Удовлетворенная улыбка разлилась по ее лицу. — Ты тоже хочешь меня. Я это почувствовала еще в аэропорту, в ту ночь, когда ты улетал в Венецию. Я почувствовала это так остро, что испытала почти физическую боль. — Сейко говорила, а пальцы ее страстно и нежно ласкали его член. — Почему ты удивился, когда я сказала о своих чувствах?