Чтение онлайн

— Это может быть опасно, — наконец произнёс он. — Филипп не упустит шанса воспользоваться твоей отлучкой.

— Я буду осторожна, — Элиана подняла голову, встречая его взгляд. — И я не одна поеду. Гилберт предложил свою помощь. Он сказал, что может отвезти меня из замка, пусть я навещу мать. А потом мы что-нибудь придумаем.

Виктор нахмурился:

— Гилберт? Тот самый, что пытался уговорить тебя бежать?

— Он просто беспокоится, — тихо сказала Элиана. — Но я не собираюсь бежать. Я хочу вернуться. К тебе. К нашему плану против Филиппа.

В кабинете повисла тишина. Виктор подошёл к окну, глядя на двор замка. Стражники проверяли оружие, слуги сновали туда-сюда — жизнь шла своим чередом. Но он знал: каждое решение сейчас имеет значение.

Наконец он повернулся к Элиане:

— Хорошо. Ты поедешь. Но не с Гилбертом. Я отправлю с тобой Гарольда и пятерых лучших стражников. Они будут охранять тебя всю дорогу.

Элиана вздохнула с облегчением:

— Спасибо, Виктор.

— Но есть условие, — добавил он твёрдо. — Ты вернёшься через пять дней. Не позже. И будешь поддерживать связь — пусть Гарольд отправляет мне гонцов каждый вечер.

— Согласна, — она улыбнулась, впервые за день по-настоящему искренне. — Спасибо.

***

Тем временем в замке, пока Элиана готовилась к отъезду, Изабелла, бывшая любовница Виктора, узнала о его решении отпустить девушку в деревню. Она стояла у окна в своих покоях, сжимая в руках шёлковый платок, и её глаза сверкали холодной решимостью.

— Так он готов отпустить её… — прошептала она. — После всего, что было, он доверяет этой девчонке больше, чем мне.

Изабелла подошла к столику, на котором лежали письменные принадлежности. В голове созрел план — коварный и изощрённый. Она знала, как заставить Виктора усомниться в Элиане. Аккуратно обмакивая перо в чернила, она начала выводить строки, старательно копируя почерк Гилберта.

Её губы кривились в ядовитой улыбке:

“Я жду тебя у старой мельницы. Беги со мной, пока не поздно! Я найду способ освободить тебя от Виктора. Это наш шанс. Не теряй времени — приходи сегодня ночью. Гилберт”.

Закончив, Изабелла аккуратно сложила лист, запечатала его сургучом с неизвестной печатью и тихо покинула свои покои.

Проскользнув по коридорам замка, она незаметно пробралась в комнату Элианы, пока та была у Виктора, и оставила письмо на видном месте — на подушке, рядом с дорожным мешком.

***

Позже тем же вечером Виктор решил заглянуть к Элиане — уточнить последние детали поездки. Он вошeл без стука, как часто делал в последнее время, и замер на пороге. На кровати лежало письмо с незнакомой печатью. Что-то в его виде показалось Виктору подозрительным. Он подошёл ближе, взял листок и пробежал глазами строки. Лицо его мгновенно потемнело. Кровь закипела в жилах, а пальцы невольно сжались в кулаки.

— Беги со мной… — глухо произнёс он, с трудом сдерживая ярость. — Значит, Гилберт всё-таки не оставил своих замыслов. И Элиана… она знала? Или это ловушка?

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла Элиана. Она сразу заметила выражение лица Виктора и письмо в его руке.

— Что это? — спросила она, чувствуя, как внутри всё похолодело.

— Ты мне скажи, — голос Виктора звучал опасно тихо. — Что это за послание от Гилберта? Почему ты не рассказала мне о ваших планах побега?

— О каких планах? — Элиана широко раскрыла глаза. — Я ничего не знаю об этом письме!

— Не лги мне! — Виктор шагнул к ней, сжимая листок. — Ты собиралась сбежать? После всего, что я для тебя сделал? После того, как я поверил тебе?

— Я не собиралась бежать! — Элиана почувствовала, как к горлу подступает ком. — Клянусь, я впервые вижу это письмо. Кто-то подбросил его сюда.

Виктория смотрела на неё, пытаясь прочесть правду в её глазах. Она знала, что Элиана умеет лгать — она делала это не раз, когда только появилась в замке. Но сейчас… сейчас в её взгляде было что-то иное.

Искренность. Боль. Элиана сделала шаг вперёд, не отводя взгляда.

Её руки слегка дрожали, но голос прозвучал твёрдо:

— Если бы я хотела сбежать с Гилбертом, я бы уже давно это сделала. — Она помолчала, подбирая слова. — Зачем мне было соглашаться помогать тебе против Филиппа? — Её губы дрогнули. — Зачем говорить о будущем, если бы я планировала побег?

Виктория помолчала, медленно перечитывая письмо. Она провела пальцем по строкам, словно пытаясь на ощупь уловить фальшь.

Что-то в нём не сходилось. Почерк был похож на почерк Гилберта, но не совсем. И формулировки… Гилберт никогда не выражался так витиевато.

— Это не похоже на Гилберта, — задумчиво произнeс Виктор, постукивая пальцем по краю листа. — Он бы написал прямо, без этих… — Виктор поморщился, — …романтических оборотов про “освобождение от Виктора”. Он человек прямой. Не стал бы писать “беги со мной, пока не поздно” — сказал бы просто: “встретимся у мельницы в полночь”. Да и бумага… — он поднёс лист ближе к свету свечи. — Слишком дорогая для него. Гилберт пользуется обычной, грубой. И чернила… — Виктор наклонился ближе, вглядываясь в строки. — Слишком насыщенный оттенок синего. У Гилберта всегда коричневые, чуть выцветшие. Он экономит на всём, что не касается лошадей.

— Она подняла глаза на Элиану. В полумраке кабинета пламя свечи бросало дрожащие тени на его лицо, подчёркивая мягкие черты.

— Помнишь, как он чинил забор у конюшни? — спросил Виктор. — Взял самые дешёвые доски, но подогнал их так точно, что ни одна не шатается уже пару месяцев. Он практичный. А это письмо… — он снова взглянул на лист, — слишком театральное. Словно кто-то пытался изобразить страсть, не понимая, как она выглядит на самом деле.

— Значит, ты мне веришь? — с надеждой спросила Элиана, делая шаг вперёд.

Её пальцы непроизвольно сжали край платья, а взгляд метался между Викторией и письмом.

— Я хочу верить, — Виктор отложил письмо на стол, но так, чтобы оно оставалось в поле зрения. — Но сначала нужно проверить. Подозрительно, что Гилберт вдруг решил напомнить о себе именно сейчас, когда ты собираешься в деревню. Словно кто-то специально подгадал момент. — Он резко поднялся, заставив кресло скрипнуть: — Я вызову его сюда. Пусть объяснится. Немедленно.

Элиана закусила губу:

— Может, не стоит? Вдруг это действительно не он? Не хочу, чтобы у кого-то были неприятности из-за меня.