Чтение онлайн

— За…за-чер-вилась? — в ужасе переспросил парень.

— Посмотри, Иван, — подозвал Оник Великанова.

Тот взглянул и тотчас отошел со страдальческим лицом.

— Что же делать? — прерывающимся голосом спросил парень, по очереди оглядывая стоявших.

Оник потер ладонью заросшую густой щетиной щеку.

— Да! — вспомнил он. — Вчера один парень говорил мне, что у него осталось таблеток десять стрептоцида. Ты накинь рубаху и подожди меня здесь. Разыщу этого парня — авось, даст хоть одну.

Оник ушел. Великанов и Гарник с новоприбывшим уселись на земле. Наладился разговор. Оказывается, новая партия пленных перенесла те же лишения, добираясь сюда, что и они.

Рассказав об этом, новичок спросил:

— Что за город мы проезжали? Никто из наших не знает.

— Говорят, Львов. Мы недалеко от Львова.

— Вот куда дошли!.. Я под Киевом в плен попал…

— Пехота? — поинтересовался Великанов.

— Сапер. Мы минировали поле, вдруг откуда ни возьмись, прорвались танки. Наш командир — Асоев его фамилия, он был осетин — приказал умереть, но назад не отступать ни шагу. У нас были одни гранаты. Да… Сержант Карпенко из станицы Дебальцево первым бросился на танк, привязав к поясу три гранаты… Семь танков подорвались на минах, одиннадцать мы вывели из строя. Но танки все шли и шли. И они прошли через наши окопы. Один полз прямо на меня. Я бросил в него две гранаты и тут же потерял сознание. Когда я очнулся, не мог даже пошевельнуться. Один из танков проутюжил наш окоп гусеницами. Ноги мои были придавлены землей, болело плечо. До ночи я раскапывал здоровой рукой свою могилу. Когда выбрался из траншеи, вокруг уже не было ни одной живой души. Догорали немецкие танки. Наши автомашины валялись смятые, искалеченные, разбитые. Я пошел искать воду. Вижу невдалеке нашу походную кухню. Воды в ней не оказалось. Но рядом лежали два мешка сухарей. Я подумал: пригодятся, — и напихал за пазуху сколько мог…

На этом рассказ оборвался: пришел Оник, крепко сжимавший что-то в кулаке.

— Нашел! — крикнул он еще издалека.

Усевшись рядом, он достал крохотный пакетик и стал осторожно разворачивать. Затем присыпал рану на плече порошком и ловко перевязал ее.

— Если это не поможет, у меня найдется другое лекарство, — успокоил он своего пациента.

Новичок бросил на Оника благодарный взгляд, но, видимо, с сомнением отнесся к лекарским талантам этого худого, некрасивого, бородатого солдата.

Оник перехватил его взгляд.

— Что, не веришь? — усмехнулся он. — А вот спроси у него — он показал на Гарника. Ходить не мог, — во, какая рана была! Я ее вычистил, и теперь дело пошло на поправку. Одевайся, потом посмотрим, как быть дальше.

С большим трудом новичок натянул грязную рубаху и гимнастерку. Сухари по-прежнему были зажаты в коленях. Затянув ремень, он приготовился спрятать их за пазуху.

— Надо было побольше взять, приятель! — дрогнувшим голосом сказал Оник, глядя на сухари. — Мы тут умираем с голоду.

На лице парня отразилась борьба. Три изможденных человека жадно пожирали глазами его богатство. Он и сам был голоден, эти последние куски черствого хлеба были его единственной надеждой. Но перед ним стояли родные, советские люди, Они хотели есть!.. Целую минуту между ним и этими тремя происходила безмолвная жестокая битва, — скрестившимся оружием в ней были жадно горящие взгляды. Не было сказано ни одного слова. Парень лихорадочным взглядом проверял их лица. Это были друзья, но одновременно и враги. Он был не в состоянии вынести страшную тяжесть их взглядов; бессмысленно уставился он на три сухаря в трясущейся своей руке.

Отдать? Но ведь завтра самому нечего будет есть. Виноват ли он в том, что у него осталось несколько сухарей? Он сам съедал по кусочку в день, прячась от всех, тайком. Справедливо ли, что эти три человека связывают свои упования с его выбором между жизнью и смертью?..

Минута, в течение которой эти мысли боролись в голове новичка, показалась трем друзьям целой вечностью. Они ждали ответа. И ответ пришел. Парень разжал потную ладонь и протянул Онику один из трех сухарей. Оник тут же разделил сухарь на три равных части и роздал кусочки товарищам.

Сухарь был проглочен разом.

— Вы армяне? — неожиданно спросил парень.

Все еще посасывая томительно-вкусную крошку, Оник сказал:

— Я и Гарник — армяне. Иван русский, разве не видишь? А ты?

— Я тоже армянин…

— Брось шутить! Нет, приятель, армянина я за километр узнаю. Не похож!.. Ну-ка скажи что-нибудь на родном языке, — проговорил он по-армянски.

— Не понимаю, — по-русски отозвался парень.

— Вот видишь! Даже Иван, наверное, понял. Он уже сколько слов выучил! Не удивлюсь, если назовет себя при случае армянином. Значит, языка ты не знаешь… А зовут тебя как?

— Борисом.

— Борис? И имя-то не армянское! Хотя может быть…

— В нашем селе один колхозник назвал старшего сына Буденным, а младшего — Ушосдором. А Ушосдор означает — управление шоссейных дорог. Могли и Борисом назвать.

Великанов, не поверив, усмехнулся.

— А как твоя фамилия? — снова повернулся Оник к Борису.

— Тоноян.

— Ну, вот, это другое дело. Фамилия настоящего армянина. Только по лицу не видно.

— И по твоему не видно.

— Ну, нет, приятель, я чистокровный армянин, — в десяти водах промытый, как у нас говорят. Слыхал о Карсе? Я оттуда. А ты где родился?

— Я — в Саратове.

— Эге, Гарник, даже в Саратове есть армяне! — удивился Оник.

— Почему бы им там не быть? Во всех уголках земли можно встретить армян. Маленький наш народ разбросан по всему свету…

— Как же это случилось? — спросил Великанов.

— Армяне, — начал объяснять Гарник, — как и болгары, вели борьбу за то, чтобы сбросить турецкое ярмо и соединиться с Россией. Это стремление особенно проявилось в годы первой мировой войны. Турецкое правительство в отместку пошло на массовые убийства. Было истреблено около полутора миллионов армян!.. Оставшиеся в живых покидали родину и бежали, куда глаза глядят. Вот как это произошло.

— Страшно! — покачал головой Великанов. — А я ведь не знал об этом. Да и с армянами раньше не встречался. Только тут сразу с четырьмя…

— С какими четырьмя? — оглянулся Тоноян.

— Ты что, — спросил Оник, — Бакенбарда тоже армянином считаешь? Это не армянин!..

Чтобы переменить разговор, Оник обратился к Тонояну:

— Расскажи, как это ты умудрился родиться в Саратове?

— Я и вырос там. Но отец мой живет в Ереване. Правда, я его только три раза видел.

— Видно, развелся с матерью?